Из спецдонесений:
«7 июня 1930 года в 15 милях от нашего берега против рыболовного участка № 201 стали на якорь 4 японских военных судна: 2 миноносца, 1 канонерская лодка и 1 транспорт. В 13 ч. 30 мин. канонерская лодка полным ходом подошла на 0,5 мили к берегу и, круто повернувшись, ушла обратно. 8 июня в 6 ч. канонерская лодка вторично зашла в нашу зону, останавливала тресколовные кавасаки акционерного общества и встала на якорь в 1,5 мили от берега».
«27 июня 1930 года сторожевой корабль ОГПУ „Воровский“ пытался воспрепятствовать браконьерству в районе реки Сопочная — реки Ича. Но тут в трехмильную зону советских вод вошел эсминец типа „Хатакадзе“ и помешал „Воровскому“».
«29 июня 1930 года на рейд села Усть-Большерецк прибыли и встали на якорь два эсминца типа „Хатакадзе“».
«29 июля 1930 года катер рыбнадзора задержал на краболовном участке № 27 две кавасаки, которые занимались незаконной ловлей крабов. При их конвоировании рыбнадзор был обстрелян пулеметным огнем с другого катера-хищника, таким образом, арестованные кавасаки были японцами отбиты».
«4 июля 1932 года японский миноносец зашел в советские территориальные воды и встал на рейде у советского берега, напротив устья реки Сопочная. Затем стал обстреливать из пулеметов дозор советских пограничников, после этого ушел в южном направлении»[18].
В связи с большой вероятностью нападения Японии Политбюро ЦК ВКП(б) 21 января 1936 года одобрило предложение Ворошилова об усилении Особой Краснознаменной Дальневосточной армии и Тихоокеанского флота. Результатом стало постановление СТО «О морском судостроении на Дальнем Востоке». В целях «скорейшего создания наводного боевого флота на Тихом океане» оно предусматривало ускоренную постройку шести эсминцев и двух эсминцев-лидеров в 1937 году. Части кораблей доставлялись из Николаева по железной дороге, сборку было решено развернуть на Владивостокском Дальзаводе и на Амурской судоверфи. Там же запланировали на 1937–1939 годы и постройку двух крейсеров из уральской и запорожской стали. Одновременно Политбюро приняло и проект постановления СТО «О судоремонтных базах на Дальнем Востоке».
Кузнецов вспоминал, что после Черного моря служба на Тихом океане была для него «очень трудной, сложной и суровой». Основу тогдашнего флота составляли подводные силы, поэтому особое внимание он уделял подводникам, из рядов которых вышла впоследствии целая плеяда выдающихся советских адмиралов: Г. Н. Холостяков, И. И. Байков, В. А. Касатонов, С. Е. Чурсин, М. С. Клевенский, Л. А. Курников и другие. Подлодки на Тихом океане несли непрерывную боевую службу летом и зимой, во время жестоких тихоокеанских штормов, намного превышая установленную продолжительность пребывания в море.
Из командиров надводных соединений Тихоокеанского флота также вышли известные в будущем адмиралы: А. Г. Головко, С. Г. Горшков, Ф. С. Октябрьский, В. А. Андреев, В. Л. Богденко.
Морской авиацией командовал будущий маршал авиации С. Ф. Жаворонков, береговой обороной — не менее знаменитый впоследствии генерал А. Б. Елисеев. Членами Военного совета флота были корпусные комиссары Я. В. Волков и П. И. Лаухин.
Кузнецов познакомился и с командующим Особой Краснознаменной Дальневосточной армией маршалом В. К. Блюхером.
Вскоре после прибытия Кузнецова начались большие флотские учения, потом еще одни… Работать молодому заместителю командующего приходилось и днем и ночью.
А всего через полгода — новый поворот в судьбе. В январе 1938 года неожиданно был арестован, а затем расстрелян командующий флотом Г. П. Киреев.
