— Да, товарищ Сталин. Руководитель перехода капитан 3-го ранга Горшков — опытный командир и в трудные минуты действовал умело. Винить его в случившемся нельзя. Если кто и виновен в случившимся, то только я как командующий флотом.
Зал замер в ожидании реакции Сталина. Он же ответил спокойно: в море, мол, всякое бывает… На этом вопрос о виновниках гибели эсминца «Решительный» был закрыт, и Сталин больше к нему не возвращался.
Стало ясно, что на молодого командующего Тихоокеанским флотом у него планы столь серьезные, что их не может поколебать даже гибель новейшего боевого корабля, не говоря уже о доносе.
На следующий день состоялся прием для руководства ВМФ в Грановитой палате. Сталин хвалил молодых командиров и персонально Кузнецова, говорил, что перед флотом открываются необычайно широкие перспективы. Провозглашались тосты: за Сталина, за моряков, за каждого из командующих флотами — включая нашего героя.
Вскоре Президиум Верховного Совета СССР утвердил новый текст военной присяги для Красной армии и ВМФ и новое положение о порядке ее принятия. Кузнецов принял ее одним из первых.
Вопрос о репрессиях 1937–1938 годов остается одним из самых сложных в изучении сталинской эпохи. Отношение общества к ним прошло несколько этапов от их полной и безусловной поддержки до столь же полного и безусловного осуждения, после чего настала пора дискуссий. Больше всего споров — на тему, был ли в реальности заговор против Сталина и его политического курса. До сих пор в нашем обществе нет единого взгляда на причины репрессий, их неизбежность, личную ответственность определенных руководителей, а также на последствия репрессий для наших Вооруженных сил и государства в целом. Поэтому автор выскажет личную точку зрения по данном вопросу.
Ненависть старой «большевистской гвардии» к Сталину во многом была вызвана продвижением во власть молодых управленцев, способных заниматься не бесконечными дискуссиями и формированием оппозиционных групп, а вопросами народного хозяйства и государственного строительства. Большинство соратников Ленина и Троцкого прекрасно владели навыками конспирации и подпольной работы, умели агитировать массы, карать несогласных, но заниматься повседневным созидательным трудом не умели. При этом старый партийный и военный аппарат был потрясающе безграмотен. Число людей с высшим образованием среди партийного и военного руководства не превышало 7 процентов. Начинать с ними индустриализацию страны и готовиться к надвигающейся войне было просто немыслимо. К тому же большая часть этой «элиты» открыто выступала против индустриализации и милитаризации экономики.
Зрело недовольство региональных партийных лидеров, которые, ссылаясь на рост контрреволюционных настроений, требовали не допускать к выборам «белогвардейскую сволочь» и усилить репрессии. Сталину и его группе был фактически поставлен ультиматум. Он ответил энергичными кадровыми перестановками и жестокими чистками партийно-государственной и военной верхушки. Расправы с политическими противниками — вполне в духе времени и методов, унаследованных от времен Гражданской войны. Впрочем, исследователям еще предстоит разобраться, какие именно группировки сводили счеты с противниками под предлогом «очищения рядов». К середине 30-х годов многие из них стали приобретать черты законспирированных организаций со сложившейся внутренней иерархией и программой действий. Они интриговали и враждовали между собой, переманивали друг у друга наиболее значимых военачальников, вели переговоры и заключали соглашения о временном сотрудничестве и взаимной поддержке.
Несомненно, репрессии среди высшего руководства армии и флота были санкционированы лично Сталиным и его ближайшим окружением. Однако на среднее командное звено их обрушили в большинстве своем те военачальники, которые сами им подверглись. Демонстрируя беспощадность к подчиненным, многие стремились таким образом доказать свою лояльность, а заодно избавиться от неугодных.
Первыми уничтожались командующие высшего звена, связанные в прошлом с Троцким, причем не только по службе. Практически все они находились в 1918–1924 годах в его подчинении как наркома по военным и морским делам. Однако в условиях внутрипартийной демократии в 20-х годах немалая их часть принимала сторону Троцкого и в борьбе фракционных групп. Можно с уверенностью утверждать, что в большинстве случаев поддержка имела чисто карьерный смысл, реально в серьезных политических баталиях никто из них не участвовал.
То, что в последующем эти руководители официально раскаялись в старых ошибках и стали верными ленинцами-сталинцами, никакой роли уже не играло. По ним и пришелся основной удар. Командиров среднего звена, как правило, изгоняли из армии и флота или отправляли в лагеря. Когда волна схлынула, некоторое их количество было оправдано и возвращено в строй.
