Учения учениями, но на море хозяевами были японцы. В один из дней целая эскадра японский боевых кораблей в составе крейсера, 14 эсминцев и 15 торпедных катеров демонстративно вошла в территориальные воды СССР — в устье реки Тумень-Ула. Воспрепятствовать вторжению Кузнецов не мог. На Камне Опасности в проливе Лаперуза японцы выключили маяк, что повлекло за собой гибель парохода «Сучан». В те же дни они пиратски захватили советские суда «Кузнецкстрой» и «Рефрижиратор № 1». В советских территориальных водах у Камчатки весь период конфликта несли боевое дежурство вооруженные орудиями японские шхуны. И здесь командующий флотом был бессилен. Любой бой на море мог перерасти в крупномасштабное столкновение с предсказуемым исходом…
К счастью, в середине августа бои у озера Хасан закончились. Японцы получили хороший урок, и граница была восстановлена. Одновременно спала и напряженность на море.
Кузнецов вернулся к разработке системы оперативных готовностей. Любопытно, что, когда он доложил о своих разработках в наркомат, свеженазначенный наркомом Фриновский потребовал немедленно объясниться в этом «самоуправстве». Кузнецов отписался. Некоторое время он ожидал нагоняя, но ответа из наркомата так и не последовало. Вполне возможно, что, прочитав бумагу, Фриновский ни черта в ней не понял, а потому просто «положил под сукно».
К этому времени Блюхер был уже арестован и в командование Дальневосточным округом вступил Г. М. Штерн. Вместе с Кузнецовым они разработали план обороны Дальнего Востока с моря в случае японского десанта. Для этого на флангах береговой обороны в Посьете и Сучане Кузнецов ускорил строительство батарей. а Штерн подтянул туда дополнительные полки.
Кузнецов вспоминал: «Штерн частенько приезжал ко мне во Владивосток. Его обычно сопровождали начальник штаба армии комбриг М. М. Попов (будущий известный военачальник Великой Отечественной войны, генерал армии. —
В ноябре 1938 года на Тихоокеанском флоте произошло событие, едва не поставившее точку в стремительной карьере Кузнецова, а может быть, и в его жизни. В самый день годовщины Октябрьской революции на выходе из Амура погиб на камнях новейший эсминец «Решительный».
После окончания основных кораблестроительных работ, включая установку вооружения, он буксировался гидрографическим судном «Охотск» из Комсомольска-на-Амуре во Владивосток. Старшим буксировки был командир бригады эсминцев капитан 3-го ранга С. Г. Горшков — будущий адмирал флота Советского Союза и главком ВМФ. Однако на выходе из устья у мыса Золотой эсминец и буксировщик попали в сильнейший 11-балльный шторм. Буксирный трос лопнул, и корабль выбросило на камни в 90 милях от Советской гавани. Потом «Решительный» разбило волнами на три части, так что восстановить его уже не представлялось возможным. Для малочисленного Тихоокеанского флота потеря была очень серьезной. Скорый на расправу нарком Фриновский сразу же заподозрил заговор «врагов-вредителей». Судьба руководителя перехода, да и самого Кузнецова повисла на волоске. Сам он не исключал самого печального исхода расследования и заранее подготовил прощальное письмо матери, которое передал своему товарищу — секретарю Приморского крайкома партии Н. М. Пегову.
На этом неприятности Кузнецова не закончились. Вскоре после гибели эсминца наркомат организовал инспекцию Тихоокеанского флота. Возглавил ее командующий Амурской флотилией Ф. С. Октябрьский. Надо отметить, что Октябрьский также являлся одним из выдвиженцев Сталина. Чтобы угодить вождю, он даже сменил «рядовую» фамилию Иванов и всегда именовал себя не иначе как «сталинский командующий». Амбициозный и склонный к интригам, он мечтал о карьере и видел в Кузнецове главного конкурента. В ходе инспекции он повел себя самым неприглядным образом. В штабе флота ограничился несущественными замечаниями, в Москву же на имя наркома и на имя Сталина послал столь разгромный отчет, что Кузнецова впору было объявлять очередным «врагом народа» и ставить к стенке.
Октябрьский, однако, старался напрасно. Сталин к этому времени с выбором будущего наркома уже определился, и донос ничего изменить не мог. Что же касается дальнейших взаимоотношений Кузнецова и Октябрьского, то до конца жизни они останутся предельно враждебными.
В декабре 1938 года Кузнецова вызвали в Москву на заседание Главного военного совета ВМФ. Проходило оно в Андреевском зале Большого Кремлевского дворца в присутствии Сталина, Молотова, Жданова, Ворошилова.
