Не лучше обстояли дела и на Северном флоте. На заседании флотского Военного совета 4 июня 1939 года с участием Кузнецова было озвучено, что «из 7 командиров СКР только 1 командует второй год. Из 17-ти командиров ПЛ (3-я бригада ПЛ) только 1 допущен к самостоятельному управлению. Большая часть командиров командует первый год». Это значило, что из семнадцати технически готовых подводных лодок в реальности выйти в море и выполнить боевую задачу может только одна.
Справедливости ради необходимо подчеркнуть, что кадровые проблемы ВМФ накануне Великой Отечественной войны нельзя объяснять одними только репрессиями. В предвоенные годы флот многократно вырос: с января 1933 по июнь 1941 года общая списочная численность личного состава ВМФ увеличилась более чем в восемь раз. Другое дело, что предшественники Кузнецова не позаботились о том, чтобы подготовить для него профессиональное пополнение. Система военно-морского образования с запросами флота не справлялась. А ведь через несколько лет со стапелей должны были серийно спускаться мощнейшие линкоры, крейсера, сотни эсминцев и подводных лодок… Надо было что-то срочно делать.
В мае 1939 года нарком добился согласия Сталина брать на службу неограниченный процент сверхсрочников, а также значительно улучшить их обеспечение и повысить зарплату. В сентябре 1939 года указом Президиума Верховного Совета СССР был принят Закон о всеобщей воинской обязанности и о пятилетнем сроке службы краснофлотцев на кораблях, четырехлетнем — в частях связи и береговой артиллерии.
Когда в 1939 году стало ясно, что имеющиеся военно-морские училища не смогут удовлетворить потребности будущего Большого флота, Сталин распорядился увеличить их количество, а также начать преобразование средних военно-морских училищ в высшие. Он справедливо полагал, что среднего специального образования будет уже недостаточно, чтобы командовать новейшими кораблями, оснащенными сложной техникой. Пока что Военно-морская академия выпускала ежегодно до сорока человек, и только в 1939 году — около пятидесяти. Для стремительно растущего флота это был просто мизер.
Кузнецову удалось вернуть часть репрессированных командиров. Низовые командные должности в срочном порядке заполнялись моряками, штурманами и механиками торгового флота. Однако возвращенных было не так-то много, а призванные из запаса гражданские моряки нуждались в военной выучке. Что же до курсантов, то их появления на флоте можно было ожидать только через 4–5 лет…
Благодаря энергичным действиям Кузнецова к началу войны ситуация все же начала исправляться. В Военно-морском флоте функционировала целая система учебных заведений, рассчитанных на будущий океанский флот: Военно-морская академия, Высшие специальные офицерские классы, шесть высших училищ: ВВМУ имени М. В. Фрунзе, Тихоокеанское ВВМУ, Каспийское ВВМУ, Черноморское ВВМУ, ВВМИУ имени Ф. Э. Дзержинского, Высшее инженерно-техническое училище ВМФ и два средних: Училище береговой обороны и Хозяйственное училище.
В 1939 году было создано Высшее инженерно-техническое Краснознаменное училище ВМФ — не только образовательный, но и мощный научный центр. Там преподавали два академика, два член-корреспондента Академии наук, два члена-корреспондента Академии строительства и архитектуры. Все начальники кафедр и их заместители были профессорами и докторами технических наук. Поскольку для создания береговой инфраструктуры флоту требовалось еще больше специалистов, дополнительно были созданы Строительное училище ВМС (г. Пушкин), специальный военно-морской факультет Дальневосточного политехнического института (Владивосток), а также специальный военно-морской факультет Ленинградского инженерно-строительного института.
В том же 1939 году в Выборге появились Военно-морское хозяйственное училище и Высшее военно-морское гидрографическое училище имени С. Орджоникидзе. В 1938–1939 годах значительно расширили севастопольское Училище береговой обороны, открыли училища для подготовки морских летчиков в Ейске и в Николаеве. Тогда же создали Военно-морское авиационное училище связи и Высшее военно-морское училище инженеров оружия.
