– Прошу вас, не переживайте, – посчитал своим долгом сказать монах, предвидя недовольство Эймерика, которое тот и не собирался выказывать. – Это наши бедняки, они постоянно живут в монастыре. А бедняки, приходящие ненадолго, останавливаются в доме рядом с входом в монастырь. Но те, кто приезжает сюда верхом, считаются личными гостями аббата, поэтому их мы размещаем в другом месте.
Конюшни занимали всю южную часть двора. Монах передал лошадь Эймерика конюхам, а его самого проводил во второй двор, окруженный аркадой. В центре, среди ухоженных клумб, был вырыт колодец, из которого два цистерцианца черпали воду. Справа располагалось мрачноватого вида здание с остроконечной крышей.
Через небольшую дверь Эймерик вслед за монахом зашел в помещение. Внутри оказался всего один зал с очень высокими потолками и арками на стенах. В глубине каждой арки находилась похожая на крошечную часовню ниша, вход в которую был завешен обычной простыней. Некоторые постояльцы с любопытством выглянули из ниш. Другие, прогуливавшиеся под огромным сводом, остановились и тоже с интересом стали разглядывать нового гостя.
– У нас сорок соломенных тюфяков, – сообщил монах не без гордости, – и у каждого гостя отдельная уборная. Я сам занимаюсь уборкой.
Эймерик с сомнением посмотрел на выданный ему матрас, но ничего не сказал. Лишь спросил:
– А ужин?
– Подается к вечерне, то есть совсем скоро. Трапезная для гостей вот тут, рядом. Аббат сам придет вас поприветствовать.
После этих слов монах попрощался и отправился выполнять прежние обязанности. Эймерик положил на пол свои немногочисленные вещи, осмотрел уборную – большую накрытую доской вазу, спрятанную за ширмой, и вытряхнул из соломы всех вшей, которых смог найти. Занимаясь делами, он неожиданно услышал за спиной хриплый голос.
– Вы паломник или просто проезжали мимо и решили здесь переночевать?
Резко выпрямившись, Эймерик тут же приготовился к обороне. Но увидел перед собой молодого человека лет двадцати, одетого в полукруглый зеленый плащ с капюшоном и пряжкой на правом плече под названием
– Я гость, – ответил Эймерик самым дружелюбным тоном, на который только был способен. – Собираюсь идти на ужин.
– Тогда пойдемте со мной, – сказал молодой человек. – Мой хозяин уже за столом, и если мы придем поздно, все самое вкусное разберут.
Эймерик, уже изрядно проголодавшийся, с готовностью последовал за ним. Юноша сказал, что его зовут Гарсия Мансанос, он принадлежит к младшей ветви знатной семьи из города Толедо и служит у адмирала Энрикеса Кастильского, приехавшего в Сарагосу по делам. Инквизитору это было совершенно неинтересно, но он был рад встретить человека, который все тут знает, хотя и слишком навязчивого.
– Смотрите, аббат уже здесь, – заходя в трапезную, сказал криадо. – Он не ест с нами, но приходит удостовериться, что нам оказывается должное гостеприимство, согласно традициям монастыря.
Они вошли в огромный зал, освещенный невероятным количеством свечей. Столы стояли в два ряда, по направлению всего длинного и единственного свода. За ними уже сидели несколько десятков человек, в том числе много дам из дома призрения. Одни слуги разливали вино по серебряным бокалам, другие уже начали разносить угощение. Такое великолепие казалось Эймерику совершенно неуместным для монастыря. Инквизитор снова почувствовал неприязнь к цистерцианцам.
Аббат, если это был он, сидел в деревянном кресле и при свете двух свечей читал отрывок из Библии, рассеянно и монотонно. Впрочем, присутствующие, похоже, не обращали на него никакого внимания.
Эймерик окинул аббата внимательным взглядом. По румяному лицу с пухлыми щеками определить его возраст было невозможно. Закончив читать, аббат кивнул поварам и слугам, стоявшим у него за спиной. Бокал тотчас же наполнился вином, и аббат сделал несколько глотков, оценивая вкус. Потом попробовал блюда из птицы и мяса, предназначенные для гостей. Кивнул головой и грациозно поднял увешанную кольцами руку.
Это был знак к началу трапезы.
Эймерик увидел перед собой поднос, поделенный на несколько частей, в каждой из которых лежало одно блюдо со своим соусом. Сидящие рядом принялись нахваливать качество и разнообразие еды. Инквизитор посмотрел на них с любопытством. Напротив, через разделявшую стороны стола вереницу ароматических свечей, расположился старый купец в желтом шелковом тюрбане и с золотой цепочкой на шее; казалось, он все никак не может найти собеседника. С одной стороны его соседом был молчаливый священник, а с другой – слегка перезрелая дама, без конца шептавшаяся с рыцарем, на лице которого лежала печать скорби. От взгляда Эймерика не укрылось, что высокородные сеньоры и дамы в расшитых кружевом накидках сидели во главе стола, ближе к аббату, а буржуа и менее знатные дворяне, одетые довольно бедно, – рядом с ним.
