Так как место по правую руку от инквизитора оказалось свободным, он был вынужден слушать болтовню усевшегося слева криадо, который привел его в трапезную.
– О том, как богат монастырь, говорит любая мелочь, – не умолкал Мансанос, не обращая внимания, слушает его Эймерик или нет. – После смерти жены, дочери и племянницы ваш король только и делает, что преподносит дары цистерцианскому аббату. Вот почему здесь столько гостей. За совсем небольшую плату к вам тут будут относиться, как к принцу. Жаль, что Пьедра так далеко от больших городов…
Тем временем аббат встал и стал прощаться с самыми знатными персонами. Именно тогда Эймерик в первый раз заметил человека, который раньше оставался в тени, скрываемый от инквизитора толпой слуг. Это был невысокий, довольно худой монах, с нервными конвульсивными движениями. Поверх белого плаща с капюшоном, накинутого на плечи, он надел еще один капюшон, красный, с прорезями для глаз и рта, закрывающий лицо до самого подбородка.
Пораженный инквизитор вспомнил короля в маске, о котором говорила Тереза. И вздрогнул – то ли от остроты воспоминания, то ли от ощущения, что монах бросил на него пронзительный и пристальный взгляд светло-голубых глаз.
– Кто вон тот человек в капюшоне? – не слишком вежливо прервал Эймерик болтовню Мансаноса. – Кающийся?
Сидевший напротив купец обрадовался возможности поговорить с соседями.
– Это отец От, смотритель лесов, – сказал он, продолжая обгладывать куриное крылышко. – Четыре года назад отец От болел чумой и, хотя поправился, лицо осталось изуродованным. Вот он его и закрывает.
– Смотритель лесов? – с удивлением переспросил Эймерик, провожая взглядом человека в капюшоне, который выходил из залы вслед за аббатом. – Я никогда не слышал, чтобы в цистерцианском монастыре была такая должность.
– Пьедра – особенный монастырь, – объяснил купец. – Имя ему дала река, впадающая в озеро. Это потрясающее место, самое красивое во всем Арагоне. Монахи оберегают его как большую ценность. Поэтому один из них – отец От – был назначен смотрителем, чтобы ухаживать за лесом вокруг озера Мируар и не позволять сливать туда нечистоты.
– Озеро Мируар?
– Да, оно находится на севере у водопада Кола-де-Кабальо. К сожалению, отец От никому не позволяет приближаться ни к озеру, ни к водопаду.
– Почему же?
Мансанос, раздосадованный тем, что Эймерик предпочел его обществу разговор с каким-то незнакомцем, тут же вклинился в беседу.
– Отец От – крайне любопытный человек. Очень молчаливый и очень подозрительный. О нем столько всего невероятного рассказывают.
– Например?
– Что он может менять рост и телосложение. Что четыре года назад он был очень высоким – даже нагибался, когда заходил в дверь трапезной, потом стал ниже, а через год – снова выше. Конечно это все бредни, выдумки суеверных людей.
– Может, и выдумки… – перебил Мансаноса купец раздраженным голосом, – лично я прекрасно помню, как два года назад впервые приехал в Пьедру, и тогда глаза отца Ота были черными, а сейчас они голубые. Я было подумал, что это кто-то другой, но он абсолютно так же трясется, когда ходит.
– Сеньоры, вы оскорбляете святого человека! – с возмущением резко заявила дама в возрасте, сидевшая слева от купца. – Все знают, что чума продолжает пожирать лицо и тело отца Ота, отнимая остатки зрения. Поэтому глаза у него стали такими светлыми. Он платит за проступки всех грешников Испании ценой своих страданий, которые согнули его спину и отняли твердость походки.
Эймерик потерял всякий интерес к разговору. Он рассеянно ел, думая о том, может ли этот От быть
– В монастыре живут женщины? – спросил он у Мансаноса в конце ужина.
– Нет, нет! Здесь только приезжие, для которых есть отдельная общая спальня. Женщинам запрещено заходить в монастырский двор, церковь и центральные здания.
– А кто у них следит за порядком? Монахи?
– Разумеется, нет. – Юноша немного покраснел. – Днем из деревни приходят служанки, а вечером возвращаются домой.
– Из деревни? Но поблизости я не видел ни одной деревни.
– Они есть, просто чуть дальше. Почти все служанки из Арисы, это деревня к западу отсюда, на холме.
– Как вы сказали, она называется? – вздрогнув, спросил Эймерик.
– Ариса. Там всего дюжина домов и маленькая церковь. Есть еще замок, собственность семьи Четина, но он уже давно заброшен.
Эймерик сморщил лоб. Может, Ариса – это искаженное от Аричча? Почему бы и нет? Тогда слова Терезы о близости к Аричча имели бы смысл… И потом, в долине есть озеро, правда, не озеро Неми, но… Как называл его купец? Ах да, озеро Мируар. Неужели…
