Высоко подняв голову и расправив плечи, инквизитор направился в сторону церкви, однако она оказалась заперта. Тогда он повернул к замку, единственному символу аскетизма в этом гинекее. В деревушке не было видно ни лавок, ни таверн; но разглядеть Арису повнимательнее мешала толпа женщин, которые, смеясь, шли рядом, забегали вперед и веселым кортежем выстраивались за спиной инквизитора. Вокруг – ни одного мужчины.
Процессия, безжалостная в своей дерзости, проводила Эймерика до замка. Вытирая пот со лба, он остановился перед входом и поднял глаза: кровь застыла у него в жилах. У парадной двери стоял смотритель лесов, тот самый монах в алом капюшоне, которого несколько часов назад Эймерик видел в Пьедре – он перелетел сюда по воздуху? Инквизитор остолбенел, только в груди бешено и неровно колотилось сердце.
– Бедный инквизитор! – закричал человек в маске странным фальцетом; женщины вдруг перестали петь. – Бедненький инквизитор!
Тут смотритель лесов сорвал маску, и загадка его голоса раскрылась. Перед Эймериком стояла женщина, очень пожилая, с растрепанными седыми волосами и невероятно голубыми глазами.
Этот взгляд помог инквизитору почувствовать себя немного увереннее, что всегда происходило с ним, если отступать было некуда.
– Старуха, кто ты такая, чтобы меня жалеть? – Его голос окреп. – Если ты Элисен Вальбуэна, повитуха, то я говорю тебе, что ты заплатишь мне за все.
Окружавшие их женщины звонко рассмеялись, но старуха жестом заставила их замолчать.
– Мы сильнее тебя, священник. Что ты можешь нам сделать? – в ее голосе слышались истеричные нотки, из-за чего слова звучали хрипловато и прерывисто. – Этот замок – под защитой твоего короля, а нас защищает наш король, который намного сильнее твоего. И все же мы не хотим причинять тебе зла. Возвращайся туда, откуда пришел.
– Ваш король – это дьявол! – вне себя от ярости закричал Эймерик. – Ты сгоришь на костре, гнусная колдунья!
– Вижу, ты совсем ничего не понял, бедненький инквизитор. Дьявол – это другое обличие вашего Бога, который над нами уже давно не властен. – Элисен обвела взглядом женщин, сгрудившихся вокруг. – Сестры, покажем этому мужчине, какую власть имеют над нами христианский Бог и его законы!
Вдруг все женщины бросились бежать по улицам деревни. Ошеломленный Эймерик, потеряв власть над самим собой, ощутил непреодолимое желание помчаться следом и не смог заставить себя повернуться к Элисен, чтобы в последний раз ее проклясть. Он ринулся за ними со всех ног, а когда спотыкался и падал, неведомая сила заставляла его подниматься и толкала вперед. Рядом с ним скакала его лошадь, бешено перебирая копытами. Краем глаза Эймерик успел заметить, что по стенам домов несется гигантская тень черной собаки. Он был напуган, но чувствовал опьянение, как женщины, со смехом кружившие вокруг него.
Потом солнце скрылось, и конусы тьмы закрыл студенистый колпак молочного цвета. Словно под ногами лежало облако. Несколько мгновений – вспышка, – и видение исчезло.
Совершенно не чувствуя усталости, Эймерик очутился в поле, а его лошадь бегала неподалеку, ржала и вставала на дыбы. По массивному профилю Альхаферии и блеску Эбро он понял, что находится в нескольких милях от Сарагосы. Были видны даже домики, которые нещадно палило солнце, стоящее высоко в небе.
Растерянный и взволнованный, инквизитор припал к земле, словно верил, что она вернет ему власть над собой. Но сверкнула еще одна вспышка, и он снова оказался рядом с Арисой. Женщин не было. Тут же паслась его лошадь, не менее изумленная, чем хозяин.
– Боже, Боже, – взмолился Эймерик, закрыв лицо руками. – Дай мне сил одолеть этих чудовищ! – потом, не оглядываясь, вскочил в седло и галопом поскакал прочь.
Только инквизитор не знал, что недалеко от Сарагосы его силуэт и фигура коня тают, превращаясь в жидкое белое вещество.
Через две смены после разговора с господином Диксоном нам велели собраться на палубе, – наверное, пора готовиться к высадке, подумал я тогда. Мы уже пару часов находились на орбите с выключенными двигателями, и в иллюминаторах не было видно ничего, кроме серой поверхности Олимпа.
Однако на полубаке нас встретили только помощник капитана Хольц и аббат Свитледи, которые задумчиво смотрели на распластанное у их ног бездыханное тело. Мы сразу поняли, что случилось нечто серьезное.
Хольц подождал, пока соберется весь экипаж, потом снял фуражку и кивком попросил нас сделать то же самое.
– Произошел несчастный случай, – хмуро сказал он. – На члена третьей бригады попала кислота из катушек. Думаю, многие из вас знали этого человека. Его звали Торвальд.
У меня перехватило дыхание. Торвальд! Я сразу засомневался, что это был несчастный случай. Если норвежец поделился своими суеверными страхами не только со мной, но и с кем-то еще…
Хольц жестом заставил смолкнуть ропот, поднявшийся на палубе.
– Не переживайте. Настоящий Торвальд находится на «Мальпертюи», на орбите Луны, и с ним все в порядке. Умерла только проекция, которая скоро исчезнет. Мы все просто проекции.
