Эта фраза, напоминающая о странной реальности, всех немного успокоила, и я тоже вздохнул с облегчением. Но аббат Свитледи, повинуясь какому-то кровожадному инстинкту, предпочел лишить нас и этого:
– Однако если отпечаток смерти Торвальда остался в катушках, – мрачно заметил он, – то
Тут я просто дар речи потерял. Это было не что иное, как самая настоящая угроза каждому, кто пытается восстать против кучки негодяев, командовавших нами на «Мальпертюи». А когда тело Торвальда расплавилось и белая жидкость потекла с полубака, мне стало еще страшнее.
– Это знак, что с настоящим Торвальдом тоже что-то случилось, – нахмурившись, пробормотал Скедони. – Иначе тело можно было бы оживить или, по крайней мере, не допустить разложения.
Во мне клокотала такая ярость, что я хотел убить аббата Свитледи в обоих мирах. Однако выбрал более рациональное решение: после возвращения на Землю рассказать обо всем в суде – перед Комиссией, которая меня сейчас слушает. Поэтому решил для себя, что важнее всего остаться в живых, а значит, не делать глупостей.
Меньше чем через час нас снова собрали на палубе – на этот раз для подготовки к высадке. Хольц объявил, что большая часть экипажа продолжит работать на борту под командованием его самого и Прометея. На Олимп же отправится только одна бригада во главе с Диксоном и аббатом. Я надеялся оказаться среди тех, кто останется на борту «Мальпертюи», но увидел, как Скедони кивком приказал готовиться нашей команде, только что вернувшейся после отдыха.
– Сейчас вам выдадут скафандры, – начал объяснять он. – Убедитесь, что они полностью герметичны, и постарайтесь дышать размеренно, даже во время тяжелой работы. В каждом скафандре есть радио – если будут проблемы, сразу сообщайте мне.
Пока мы стояли в очереди за скафандрами, на полубаке появился разъяренный Прометей. Он подскочил к Свитледи, внимательно следившему за нашими приготовлениями.
– Я слышал, что ты приказал резервным гидам высаживаться на планету, – заорал капитан. – Об этом не может быть и речи!
Названная троица, которая прежде молча наблюдала за происходящим на полубаке, подошла к аббату и встала за его спиной. Непроницаемые глаза гидов угрожающе заблестели. Свитледи рассмеялся.
– Видишь, они сами не хотят оставаться с тобой. Попробуй убедить их, если сможешь.
Прометей грязно выругался, а потом заявил тоном, не допускающим возражений:
– Ну и ладно. Тогда я тоже высаживаюсь.
– Дело твое, идиот, – пожал плечами аббат. – Если ты не боишься рискнуть…
– Рискуешь здесь только ты, – ответил Прометей. А потом схватил со стены огромный гарпун – такими на всех кораблях пользуются при погрузке в трюмы. – Видишь? Если мы ничего не найдем, я всажу его тебе в самое сердце, святоша. Я тебя предупредил.
Свитледи даже глазом не моргнул.
– А ты не забудь, что часть груза моя. И ты не можешь им распоряжаться по своему усмотрению.
– Надейся, что там вообще есть груз.
Мы со страхом слушали эту перепалку, хотя понимали далеко не все сказанное. Те, кому посчастливилось остаться на корабле, вздохнули с облегчением и смотрели на отправлявшихся то ли с сочувствием, то ли с жалостью, словно прощались с нами навсегда. Нам же ничего не оставалось, кроме как делать хорошую мину при плохой игре и с безразличным видом надевать скафандры, которые оказались ужасно неудобными; шлемы были в два раза больше, чем наши головы.
Потом мы разместились всего лишь на двух имевшихся на борту шаттлах – даже в этом международные конвенции нарушались. Согласно правилам, находящиеся на корабле шаттлы должны вмещать в себя всех членов экипажа. Когда челнок отсоединялся от корабля, я увидел, как Хольц кивает нам на прощание. Спуск на Олимп начался.
В моем шаттле было человек пятнадцать, в том числе Диксон и Скедони. При посадке я специально держался подальше от второго шаттла, где летели аббат, три резервных гида и Прометей, продолжавший демонстративно размахивать гарпуном.
Спуск был недолгим и ничем не примечательным. Мы пару раз облетели планету, подыскивая подходящее для приземления место. В какой-то момент увидели в иллюминаторы зону без облаков и решили, что высадимся там; Диксон даже запросил инструкции. Однако в ответ из громкоговорителей раздался строгий голос Свитледи:
– Нет, нам сюда не нужно. Просто выполняйте указания и не задавайте вопросов.
Наконец шаттл спланировал на равнину, едва различимую сквозь тучи; со всех сторон ее окружали обточенные ветрами колючие пики гор. Автопилот не подвел, и мы довольно мягко сели на землю, хотя при снижении всерьез опасались, что разобьемся об острые скалы. Потом открылась внешняя дверь на корме, и мы стали выходить по двое, через камеру декомпрессии, пошатываясь в неудобных скафандрах.
