На этот раз хустисья принял Эймерика, не заставляя того ждать. Как и при первой встрече, граф предстал перед инквизитором, привычно развалясь на вышитых подушках в окружении стайки дам. Среди них была и рыжеволосая бледная девушка, которую Эймерик приметил в прошлый раз. Но она без всяких возражений покинула зал вместе с остальными, хотя выражение ее лица показалось Эймерику очень суровым.
Инквизитор ограничился едва заметным поклоном. И сразу перешел к делу.
– Я должен поговорить с вами об очень серьезных вещах.
В томных глазах Жакме де Урреа зажегся гневный огонек.
– Серьезных? Надеюсь, это действительно так. Я уже несколько дней жду вашего визита. Я видел, как вы сами назначили себя великим инквизитором… Нет, не отрицайте. Архиепископ сказал, что вы застали его врасплох. Король спрашивает о вас почти каждый день. А что я могу ему ответить? Я же ничего не знаю о вашем расследовании, если вы вообще его ведете.
Такое начало ничуть не смутило Эймерика. Игнорируя все правила приличия, он встал перед графом, скрестив руки на груди. И посмотрел ему прямо в глаза.
– Если вы ждете моих извинений, моссен, то напрасно; извиняться мне совершенно не за что. У меня к вам только один вопрос. Есть ли у вас полномочия силой завладеть королевской собственностью?
Хустисья на несколько мгновений закрыл глаза. А потом тяжело вздохнул.
– Я говорил королю, что вы слишком молоды для этой должности. Вы понимаете, что своим поведением вызываете всеобщее недовольство? А теперь еще и просите меня присвоить собственность короля! Вот до чего дошла ваша наглость! Могу я хотя бы узнать причину, заставляющую вас делать это?
– Разумеется, – голос Эймерика звучал решительно. – Я почти разгадал чудовищную тайну, которая в течение четырех лет накладывала свой отпечаток на жизнь этого королевства. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. О двулицых детях, о видениях в небе. О самом страшном заговоре против христианства, а значит, против Царства Божьего на земле. Ключ ко всему – человек, который прячется в одном из замков, являющихся собственностью короны. Я заполучу его, с вашей помощью или без нее.
Граф Урреа даже не пытался скрыть, какое впечатление оказали на него эти слова.
– Неужели вы все выяснили? – спросил он, сильно понизив голос.
– Почти все.
– И там замешан король?
– С головой.
Граф поерзал в кресле.
– Где этот замок?
– В Арисе, это
– Семья Четина, – пробормотал хустисья себе под нос. – Среди тех немногих дворян, кто в 1348 году предал Унию… – Он вдруг резко поднял голову. – Кого именно вы хотите арестовать?
– Придворную повитуху. Ту, которая присутствовала при рождении принцессы Марии. Ее преследовал отец Агустин за помощь еврейке.
– А! Элисен Вальбуэна! Кажется, вы действительно добрались до самой сути загадки. Но разве она не в Пьедре?
– Я видел ее в Арисе, хотя она, похоже, вполне свободна в своих передвижениях. Мне нужен вооруженный отряд. Я должен схватить ее любой ценой, может, даже в монастыре.
– Пьедра неприкосновенна, – покачал головой хустисья. – Значит, вы не знали, что там похоронена принцесса Мария?
Эймерик вздрогнул, однако смог скрыть свое удивление.
– Нет, не знал. Я не смог попасть в церковь.
– Она похоронена не в церкви. А в гроте, под водопадом, забыл название.
– Кола-де-Кабальо?
– Да, верно, Кола-де-Кабальо. – Граф закрыл глаза. – Я хорошо помню ту ночь. Там были только я, король, архиепископ, придворный лекарь и повитуха Элисен. Тело Марии завернули в лиловый саван, чтобы никто не видел, что с ней стало. Король был потрясен, от привычной надменности и следа не осталось. Всего за неделю до этого умерла его жена…
Эймерик жадно ловил каждое слово хустисьи. Однако прервал его вопросом:
– Именно тогда Педро IV произнес слова
Хустисья открыл глаза, в которых читалось удивление.
– Не король. А придворный лекарь. – Граф уставился на инквизитора, словно подозревая, что тот что-то скрывает от него. – Впрочем, вам он хорошо известен. Вы сами назначили его своим помощником.
На этот раз скрыть свое изумление Эймерик не смог.
– Вы имеете в виду отца Арнау Сентеллеса? – проглотив комок в горле, спросил инквизитор. – Доминиканского инфирмариуса?
– Именно его. Он не сказал вам, что был лекарем королевской семьи во время Великой чумы? Потом, когда король окружил себя францисканцами, должность перешла кому-то другому. Но именно отец Арнау лечил королеву и принцессу. Мне даже кажется, это была его идея – похоронить Марию в Пьедре. Странно, что он вам ничего не сказал.
Эймерик постарался справиться с волнением. Заговорил бесстрастным голосом, взвешивая каждое слово:
– Мы никогда не касались этой темы. Но вернемся к моему вопросу, сеньор граф. Вы готовы предоставить в мое распоряжение солдат?
– Да, если речь идет только об аресте. Нет, если вы собираетесь атаковать Пьедру.
– Заверяю вас, что ограничусь арестом повитухи в Арисе. Больше ничего.
