Повисла секундная пауза. Инфирмариус снял маску из золотых листьев и положил на колени. Он выглядел немного уставшим, лоб прорезала вертикальная морщина. Однако лицо по-прежнему сохраняло ироничное выражение.
– Приветствую вас, магистр, – спокойно ответил он. – Странный вы выбрали вечер для того, чтобы бросить мне вызов.
– Бросить тебе вызов? – на губах Эймерика появилась недобрая усмешка. – О каком вызове ты говоришь? Я пришел тебя убить. Вот и все.
– Имеете право, – ничуть не растерявшись, ответил отец Арнау. – Я
Раздосадованный невозмутимостью Арнау, Эймерик сухо рассмеялся.
– Твое место в аду. Уж я точно не собираюсь его занимать.
– Рай, ад, – устало махнул рукой инфирмариус. – Моя религия древнее, магистр. Сколько бы вы ее ни проклинали, она настоящая. Вы не видели Диану, которая явилась снаружи?
– Твоя Диана скоро исчезнет. Девочка мертва.
– Но вызывала Диану вовсе не Мария, – начал отец Арнау с таким видом, будто ему приходилось объяснять очевидное. А потом, немного воодушевившись, продолжил с явным желанием убедить собеседника в правдивости своих слов: – Мария была лишь посредником, инструментом. Она объединяла волю отдельных людей для достижения определенной цели. Ее смерть не так важна. Даже без нее призыва собравшихся сегодня женщин будет достаточно, чтобы возродить Диану.
Эймерик кивнул Гальсерану, и тот сделал шаг к трону.
– Это не Диана, – категорично сказал инквизитор. – А Люцифер.
Опечаленный отец Арнау воздел руки к небу.
– Неужели вы все еще верите в эту чушь? Вы же сами были свидетелем. Наши верующие за одну секунду могут перенестись на многие километры. Могут облечь в плоть воображаемое, перемещать предметы. И вы по-прежнему продолжаете сомневаться?
– Дьявол способен творить чудеса, – тряхнул головой Эймерик. – Да и какая польза от этих чудес, про которые ты говоришь. Просто дьявольские причуды, исчезнут – и нет ничего.
– Вы серьезно? – На лице отца Арнау читалось искреннее удивление. – Очнитесь! Там, снаружи, есть то, что полностью опровергает вашу религию, доказательство…
– То, что там снаружи – это только твои собственные кошмары. Разнузданные фантазии, животные инстинкты. Разложение человеческого существа на отдельные части природы – на ветер и растения, например. На этой основе невозможно построить общество.
– А ваше общество лучше? То, что основано на разуме? Вы служите Богу, которого никто никогда не видел, истязаете плоть для загробной жизни, не зная, есть ли она, порабощаете людей и властвуете, создавая мир по образу и подобию Царства Божьего – а существует ли оно на самом деле? –
– Хватит! – Эймерик, побледневший от ярости, поднял кулак. – Твоя философия отвратительна! Капитан!
Гальсеран бросился к трону. Отец Арнау попытался сопротивляться, но, казалось, сказанное лишило его сил. Он покатился по полу, лежавшая на коленях маска упала. В следующее мгновение Гальсеран вонзил меч в спину инфирмариуса, проткнув тело насквозь. Острие вышло из груди, хлынула кровь.
Отец Арнау пополз по каменному полу. Невероятным усилием поднял маску. Прижал ее к себе и встал на ноги. Из его груди по-прежнему торчал меч.
– Ты меня одолел… – с трудом пробормотал он; изо рта лекаря лилась кровь. – Теперь ты
Пораженный Эймерик так и остался стоять у бездыханного тела с маской в руках. Она была сделана с невероятным мастерством: золотые листочки с тонкими прожилками повторяли форму человеческого лица. Разглядывая ее, инквизитор почувствовал странное волнение. Потом бросил взгляд на капитана и лучников.
Носком башмака Гальсеран дотронулся до тела инфирмариуса.
– Мертв, – тихо сказал он. – Что теперь будем делать, магистр?
– Не знаю… – рассеянно ответил Эймерик. Казалось, он не в состоянии выпустить маску из рук. – Я могу попытаться заменить отца Арнау…
– Но ведь толпа его и не видела, – вдруг сообразил молодой светловолосый лучник. – К тому же, вас не услышат. Они все еще кричат.
– Это правда, – пробормотал Эймерик, стряхивая с себя минутное оцепенение. – Отсюда, из грота, был только послан призыв, который подхватили женщины. Придется действовать силой. Возвращаемся.
Первую пещеру освещали блики. Сквозь струи водопада сочился прозрачный свет, похожий на лунный, но более яркий. Эймерик шагнул на пологое основание скалы, где по-прежнему лежало тело Марии. Посмотрел на камни, а потом перевел взгляд на небо.
