Его ищет Юсиф. Не знаю и даже не могу представить, что такого натворил этот мальчишка, но он умудрился вляпаться настолько, что чуть не лишился жизни. И притом, насколько я понял, оказался единственным и случайным счастливчиком, удостоенным счастья выжить.
Что этот ребенок вообще делает в техзоне?
Я слышал о таких. Дети киборгов, высланных из города. Своим, хотя и совершенно очевидным, появлением они озадачили все правительство.
Дети-то были целые Совершенно обычные, без грамма железа. Что же с ними делать? Просочившись в массы, эта информация, хотя, как я уже и сказал, совершенно очевидная, всколыхнула толпу. Почему никто не подумал о детях? Какое-то время имели место быть проекты по переселению отпрысков в специальные городские дома и общежития – я даже видел парочку таких учениками в моей школе – но вскоре и он смялся и затих, растворившись в недовольстве несчастных матерей.
Мой будильник остался у меня в комнате. Не знаю, сколько ему пришлось надрываться, но все эти труды оказались тщетны Я проспал. Мне кранты. Мистер Вольный отправит меня на волю, пожелав больше не возвращаться. Открыв глаза, я посмотрел в потолок и тут же вскочил с кровати, ошпаренный посетившей меня мыслью. Рэя в комнате не оказалось. Я был в ней один.
Не успев заморочиться по этому поводу, я мгновенно вылетел из-под одеяла и на всех парах поскакал собираться.
Пьер Безухов, неуклюжий граф, получивший свой титул случайно благодаря никем не ожидаемому завещанию своего незаконного отца. Мечущийся между всеми и всем, не знающий, куда ему можно приткнуться. Человек, ведущийся на поводу у любого встречного ему по жизни. Личность, олицетворяющая чувствительность и неоднородность.
Чем больше перебираешь это описание, тем становится неприятнее. Словно человек, читающий симптомы смертельной болезни и тут же находящий их, все за одним, на своей жалкой тушке.
Этот диагноз насмешливым голосом звучит в голове, хихикая над моей глупостью. Я – ничтожная безвольная гусеница на огромной ветке этого оставшегося в живых мира, всего в нескольких десятках сантиметров от огня революции. Именно это чётко говорили бешеные зрачки Юсифа всего в нескольких сантиметрах от моего лица.
–Ты…– прошипел он совершенно не свойственным его раннему поведению низким тоном,– червяк, хочешь нам все испортить?
–Я.. Простите, я опоздал, больше такое не повторится. Я обещаю.
Затылком я ощущал холодную плитку нашего рабочего туалета. Низенький старичок с удивительным проворством держал меня в тисках, умудряясь смотреть мне прямо в глаза.
Говорят, что, если человек смотрит на то, что ему нравится, его зрачки значительно увеличиваются в размерах. Так вот, зрачки Юсифа были просто бездонны. От такой любви мне становилось совсем не по себе.
–Не повторится, я об этом позабочусь. Не знаю, какую игру ты затеял, щенок, но провернуть тебе её не удастся.
Он окончательно вжал меня в плитку, ухватив в тиски шею. Я вдруг понял: мое опоздание на контрольную презентацию было далеко не главной причиной данной реакции. Потому что вчера он ездил собирать финальные отчеты на стройке.
Балда.
–Где он?
–К-кто?– прокудахтал я. Начальник окончательно снял с себя конфетную обертку. Скрипнув зубами, он повторил:
–Где эта чертова механическая штука, что ты нашёл в подвале Жемчужины Смерти?
–Вы о чём?
Зрачки приблизились ко мне. В моё лицо полетели частички слюны.
–Ты хоть знаешь, сколько времени и трудов стоило врачам, чтобы заштопать обратно это милое личико, не оставив и следа от шва? Тебе остаётся теперь только мило улыбаться и светить этим самым личиком везде, где мы тебе скажем. И только так и никак больше.
Его цепкие пальцы крепко вжимали мою шею в стену мужского туалета. Я смотрел в черные бездонные дыры и чувствовал, как внутри меня все сжимается, ощупываемое липкими пытливыми невидимыми ладошками.
В фольклоре жителей острова Мэн существовала легенда о Баггейне – злокозненном оборотне, ненавидящем людей. Он притворяется человеком, чтобы легче было подыскать себе жертву. На этот раз жертвой был я. И Баггейн сбросил свою фальшивую кожу.
А у меня дома находился тот, за чьей задницей он яростно охотился.
Я – ничтожество. Глупая марионетка, пытающаяся дотянуться до лежащих всего в нескольких сантиметрах от неё ножниц. Марионетка, рассчитанная на единственную функцию – по воле кукловода улыбаться с плакатов, закрывающих настоящее строение государственной картины. С древних времён сложился общинный способ управления государством. Людей объединяли в группы, давали на всех общую собственность – а главной собственностью всегда считалась земля – и собирало с этих групп общие налоги. Нет ничего удобнее, чем требовать со всех сразу. А потом давать им надежду. Подарить существенную мотивацию, способную каждого человека примирить с любыми трудностями и унижениями на пути. Страх – нет, не страх держит людей в послушании: надежда.
