Идеи начали прокручиваться так быстро, что начала действовать на автомате. Выйдя из ванной, прошла в кабинет Даниэля. Взяла пистолет, стоявший в ряду с другими. Спрятала его, прицепив к джинсам и скрыв толстовкой. Выйдя в гостиную, прошла несколько шагов под наблюдением Каира, а после начала свою игру. Я пошатнулась, взялась за голову и присела на пол.
– Воды, – прошептала откашливаясь.
Каир взволновано побежал к журнальному столу. Повернуться ко мне спиной была его ошибкой. Взяла пистолет, и ударила его ручником в затылок. Этому меня в свое время научил Даниэль, о чем скорее пожалел бы, узнав, что я творю. Каир ухватился за голову, повернулся в мою сторону с уже полузакрытыми глазами.
– Что за…, – его ноги подкосило и парень начал падать.
– Прости-прости-прости, пожалуйста, – затараторила, подложив под голову Каира подушку, – Я правда сожалею.
Но ждать времени не было. Резко подскочив, зацепила пистолет, забрала у Каира ключи и побежала на выход. Машина завелась, и я выехала. Забив адрес в телефон, поехала по маршруту на самой высокой скорости.
Дом находился в гуще леса, поэтому первые минут десять проезжала только один лес. Навигатор приближал меня к месту назначения, перекрывая воздух колыхающимся сердцем.
Это был маленький деревянный домик на обочине, и когда нажала на тормоза, машина со скрипом остановилась. Дверь дома открылась. Мои руки крепче сжали руль. Оттуда выбрался незнакомец. Его борода была длинной, а брови словно навсегда застыли в положении хмурости. Горло начало болеть, словно кто-то проводил ножом по нему. Это был страх, но на ровне с ним, в жилах кипела ужасная решимость.
Сердце матери не знает страха, когда дело касается ее ребенка. Это все, что я знала, когда вышла из машины; пошла навстречу амбалу; сдалась; позволила ему заломать мои руки за спину, забрать телефон и пистолет; кинуть в другую машину;
Мы уехали. Мужчина не сказала ни слова, пока я пыталась дышать ровно. Перед глазами проходили воспоминания: первый поцелуй; наш с Даниэлем первый раз; Первое признание; рождение Тины; ее первое слово, первые шаги, зубы, первая истерика; наша семья;
Взгляд скользнул к кольцу на безымянном пальце. Тепло улыбнулась, потирая его.
Я не плакала. Слез не было. Я прекрасно понимала на что иду. Это будет самым лучшим решением, если моя дочь будет жить.
На пол пути мы завернули прямо в лес, на самодельную тропу, которая вывела нас на скалу. Грудь с тяжестью задрожала, когда увидела Тину и Инесс. Они были привязаны к стульям у обрыва. Даниэль стоял напротив Гамбино. Его оружие было нацелено на Зейда. Наши люди находились под прицелом солдат Гамбино, как и его под нашими. Секунда, и, возможно, начнется настоящая бойня. Но я не должна позволить этому случится.
Мужчина за рулем вышел и прошел к моей двери. Он открыл ее, потянув грубо за локоть.
– Выходи, – низким и грубым баритоном приказал мерзавец.
Сглотнув ком в груди, послушалась. С уст сорвался писк, когда мужчина приставил к моей голове пистолет. Мы сделали несколько шагов, и когда вышли на свет из тени деревьев, вокруг наступила грубейшая тишина. Находясь в руках человека Гамбино, нашла взглядом Даниэля. Его глаза вылетели из орбит, когда он увидел состояние дел. Тихое «нет» сорвалось с его губ в неверии.
– Нет! – закричал теперь во всю, направляя оружие в сторону моего похитителя.
– Не советую, – громко заявил Зейд, – Не то…, – он демонстративно посмотрел в мою сторону и оружие сильнее уперлось в мой висок. Я перестала дышать, – Чья-то голова взлетит на ветер, – прозвучали его слова, словно гром среди белого дня.
Даниэль поднял руки в капитуляции. В его глазах бушевали волны. Горели огни ярости. Но я улыбалась ему. Улыбалась сквозь призму слез. Не могла иначе.
– Я заберу у тебя самое дорогое, Даниэль, – злорадно вытягивал Гамбино на фоне, – Как и твой отец забрал у меня.
– Возьми меня, – наконец Даниэль перевел взгляд на Зейда, – Убей меня.
Последовало молчание. Даже птицы перестали петь. Ветер бил в лицо вместе с пылью, заставляя глаза слезиться. Гамбино залился смехом. Он согнулся, держась за живот и распространяя сумасшедший хохот повсюду. После резко замолчал, выпрямился и его лицо принялось быть серьезным.
– Я поклялся, что весь род Конселло будет страдать до конца моих дней, – слова били током по телу. Пот покрыл меня всю.
Посмотрела на Тину. Она сидела, двигая головой в стороны, будто напевая песню. Словно моя девочка не сидела у самого обрыва.
– Мне нужно твое страдание, Даниэль, – наслаждаясь каждым словом, растягивал Гамбино, – Нужна твоя боль. Ты будешь жить, умирая каждый день. – Он направил пистолет на Даниэля, но Дэн не решался сделать того же.
– Не стрелять! – приказал он, смотря на своих вооруженных солдат и друзей.
Габриэль и еще один незнакомый парень держали у дула пистолета нескольких близких людей Зейда, пока под прицелом Тристана был тот, что стоял возле Тины и Инесс. Гамбино повернулся именно к нему.
– Отпусти девочку, – приказал он, смотря на Тину.