– Пошел на хрен, ублюдок, – повторила на английском.
Мне хватило секунды, чтобы врезать лбом ему прямо в нос и услышать хруст его хряща.
– Тварь, – разъярённо завопил Зейд. Он влепил мне пощечину правой рукой, сжимая левой пятерней волосы на моем затылке, – Да как ты смеешь, – еще один удар с другой стороны.
Я вцепилась в его предплечья подобно дикой кошке, пока он избивал меня. Удары вернули в прошлое. Перед глазами всплыло лицо Марко, и хотелось повторить с Гамбино все, что отправило и Марко на тот свет.
– Отец! – послышался громкий возглас со стороны. Гамбино снова замахнулся, но голос дочери остановил мерзавца, – Ты убьешь ее раньше времени.
Гамбино глубоко дышал, пока я чувствовала, как струйка крови с разбитой губы размазывается по лицу. Зейд отпустил меня, и я снова упала. Голова разболелась, виски пронзили тысячи игл. Не уверена, что на руках ублюдка не остались мои волосы, так сильно он драл их.
– У меня нет сил терпеть выходки этой суки, – отвернулся Зейд, потирая нервно щетину, – Скажи Вану, что мы выезжаем.
– Что ты собираешься делать? – прошептала, по очевидности Зара Гамбино, о которой я слышала краем уха, между разговорами мужчин. Она подошла к отцу на высоченных шпильках.
Я не стала дожидаться ответа. Знаю, что сдалась в плен ради спасения дочери, но разве я прощу себе, если не попытаюсь выбраться? Не попытаюсь бороться за то, чтобы моя дочь не осталась без матери? Я не умру без боя.
Резко соскочив с пола, несмотря на пошатывание, побежала к выходу. Мы находились в гостиной первого этажа, входная была прямо на виду. Побежала к ней, слыша, как кричит Зара и не лестно проклинает в спину Зейд.
За мной кто-то погнался, но я не оглядывалась. Легкие болели, а ноги дрожали. Выбралась на свободу, но потянули обратно, перехватывая за волосы. Упала на задницу, стиснув челюсть от пронзившей тело боли. Но мой крик был белым шумом для всех. В их глазах я была не больше, чем мертвец.
Ван, тот самый, которому приказали меня поймать, поднял меня, заломал руки за поясницу и вывел на улицу. Ночь была холодной. Ноябрь в Берлине достаточно низок температурой. При каждом нервном выдохе, со рта срывался пар. Ван толкнул в машину, и я повалилась на заднее сиденье. Пока он закрыл одну дверь, я попыталась открыть и выйти через другую, но это сделали раньше меня и выход загородил неизвестный мужчина.
– Тайлан, держи ее крепче, – приказал Ван, что сел за руль, – Девушка буйная, – усмехнулся он.
Не сдаваясь, повернулась к другой, но и ее проход загородил еще один амбал.
– Бежать некуда, – подмигнул он.
В конце концов я села, сложив руки на коленях. Мы ехали долго. По пустой дороге. Я постоянно трясла ногой. Машина дрогнула, когда проехали яму, и взгляд привлек мой телефон, выскользнувший из кармана Вана. Никто из парней не заметил, как мобильник пал прямо к моим ногам. Не это ли удача? Огляделась вокруг. Пустота и степь. Только вдали виднелась закусочная, привлекшая мое внимание.
Думать не было времени.
– Остановите машину, – притворилась, что задыхаюсь. Согнулась так, что волосы прикрыли мое лицо, а руки с легкостью дотянулись до телефона. Спрятала его в рукаве толстовки. – Остановите машину, черт вас дери! – закричала, кривляясь от боли.
– Твою мать, – Ван припарковался прямо у обочины закусочной.
– Выходи, – провопил Тайлан, выводя на выход.
Холодный ветер опалил лицо, что на секунду перестало гореть от ударов. Мужчина подтолкнул к обочине, и я села на корточки, делая вид, что меня вывернет сейчас наружу. Хватило секунды, чтобы я сорвалась с места. Ван не успел выйти из машины, пока ошарашенный Тайлан сорвался вслед. Но мой легкий вес и длинные ноги давали о себе знать. Я бегала с самого переезда в Дублин, поэтому с легкостью добежала до закусочной. Ворвавшись в нее, побежала в сторону уборной. Женщина у кассы закричала что-то на немецком в мою сторону, но я уже ворвалась в уборную и заперлась в одной из кабинок, нервно доставая телефон. Дрожащими руками включила его и набрала номер Дэна. Не успел пойти первый гудок, как трубку подняли.
– Даниэль! – голос сорвался с рыданиями, – Пожалуйста! – судорожно прокричала в трубку.
Кожа покрылась мелкой дрожью. Ноги не слушали. Тело поддавалось страху, а во рту чувствовался вкус крови. Ублюдок Зейд разбил мне губу, когда ударил.
– Андреа?! – возглас в конце трубки звучал радостно. Но Даниэль не смог скрыть нотки страха, съедающие нас обоих. Он рад, что слышит меня. Его раздражает неизвестность.
Дэн боялся меня потерять. Но я жива. Только в данной ситуации – это вопрос времени.
– Даниэль, они…они здесь, – дышалось тяжело. Болели легкие и даже ребра. Не уверена, целы ли они сейчас. – Я успела выхватить телефон. Я не знаю, что делать. Я…они…они хотят…, – голос дрожал, в области груди кололо от боли, а рана на губе раскрылась с новой силой, и струйка крови потекла по подбородку.
– Ш-ш-ш, – тихий шепот заставил скатиться по холодной и сырой плитке туалета.
Прикрыла ладонью рот, пытаясь заглушить рыдания.