Я не прощу себя, если с Андреа и Инесс что-то случится. Это убьет меня. Гамбино был прав, я буду жить, умирая каждый день.
Небо было серым, когда я пал на спину, смотря прямо на него. Это не может быть конец.
– Помогите его поднять! – закричал кто-то на фоне.
Больше ничего не чувствовал. Кромешная тьма.
***
– Даниэль, – голос птички приятно ласкал слух. Хотелось улыбнуться, но из-за боли в голове не получалось раскрыть глаз. – Любимый, – чувствовал ее прикосновения. Холодные руки касались моей разгорячённой кожи лица. Я горел в аду, но ее касания стали спасением. – Ты нужен мне, – ее губы сомкнулись на моем лбу, – Спаси меня…
Все испарилось; руки, губы, запах, голос.
Я проснулся, и реальность окунула меня в ведро с холодной водой. Последние события неприятной картиной сплывали перед глазами.
Попытался встать несмотря на трудности и иглы, выставленные в вены, но путь преградили.
– Тебе нужно прийти в себя, – Габриэль удержал меня, впечатав обратно в постель, – Успокойся.
– Скажи мне, что все в порядке, – сорвался мой голос.
Наконец разлепил веки и посмотрел на друга. Габриэль молчал. Его взгляд был мрачен и полон неизвестности. Я не знал, что ожидать в следующую секунду, отчего сердце сжималось до маленьких размеров, превращаясь в комок страха за любимых людей.
– Мне нужно ее спасти, – тараторил как вне себе, оттолкнув Габриэля и скинув ноги с постели. Показалось, будто они потяжелели на тонну.
– Ты ходить-то толком не можешь, – заворчал Габриэль, давая волю и отходя на шаг с недовольным видом.
– Рассказывай, – перешел к делу, взяв с его рук рубашку и брюки и начав напяливать с большим трудом.
Габриэль осознавал, что спорить не было смысла, поэтому начал с осуждением смотреть на мои жалкие попытки одеться. Чертов папаша.
Я не мог надеть рубашку и поднять толком ногу, путаясь в собственной одежде, за что злился ещё сильнее.
– Тина спит, – успокоил Габ, – Дай сюда, босс, – выдохнул он глубоко, все же сдавшись.
Он подошел и начал одевать меня, продолжая разговор:
– Мы обыскали всю территорию Зейда. Пусто. Бары, казино, отели, дома. Всё. Ублюдка след простыл.
– Никакого огня, перестрелок и прочей фигни, – отдал я приказ, – Мы не можем быть уверены, что Андреа ни где-то в его владениях. Мы рискуем ее жизнью.
– Уже сказал ребятам.
– А Инесс? – сердце тревожно забилось, поднимаясь к глотке.
Габриэль замолчал и опустил глаза. Мне это не понравилось. Сквозь призму боли во всем теле, поднялся с места. Прихрамывая, дошел до него.
– Она…она жива, – это не было вопросом, но в моем голосе было столько скрытой просьбы.
– Тристан вытащил ее из воды, – Габриэль поднял полный сожаления взгляд, – Доктора сказали, что шанс ходить снова, очень мал.
Меня подкосило. Колено согнулось, Габриэль словил меня и посадил на кресло рядом.
Чувство вины душило меня. Ярость забурлила в жилах. Стоящий подсвечник возле кресла полетел на землю, ломаясь пополам, следом и стол.
– Это я виноват, – признался впервые, – Я виноват, – зарывшись пальцами в волосах, был готов рвать и метать.
– Она жива, Даниэль, – Габриэль присел на корточки рядом и подал воды, но я не желал. Пока моя конфетка прикована к инвалидной коляске, а любимая в руках врага, даже капля воды подобна яду. – Это самое главное. А сейчас нам нужно спасать Андреа. Прошло больше десяти часов, мы не можем выйти на связь.
– В ее телефоне был чип.
– Он не активизируется, – покачал головой друг, – Торри пробовал. Кажется проблемы с сетью.
– Твою мать, – поднялся, впиваясь ногтями в кожу, – Продолжим поиски. – огонь сжигал все внутри, когда, прихрамывая, зашагал к выходу.
– Только не злись, – внезапно Габриэль преградил мне путь.
– Что это значит? – нахмурившись посмотрел в ответ.
– Они сами вызвались помочь, никто не говорил о…
Не дослушав, прошёл мимо и оказался в обширной гостиной комнате. Десятки пар глаз оказались на моей персоне. Алекс Каллахан, сидящий на кресле словно король, разглядывал меня своим холодным взглядом. Моро Романо, оборвавший телефонный разговор, расположился рядом. Каир, сидевший с перевязанной головой. И люди трех кланов.
– Что вы здесь потеряли? – прозвучало грубо.
Лицезреть лица этих двух не хотелось вовсе. С Алексом нам приходилось переваривать друг друга из-за соглашения и сотрудничества. А вот с Моро было…никак? После смерти Мартины Романо наши кланы сохраняли нейтральные отношения. Они не трогают нас, мы не трогаем их.
– Знаешь, можно быть менее сукой, – скривился Алекс, немного поддавшись к журнальному столу и оставив стакан с виски. Я заметил, что он всегда был в чёрных кожаных перчатках. – Мы пришли помочь тебе. Точнее твоей женщине. Она показалась мне хорошей, – пожал плечами снежный король, – А Берлин я ненавижу, поэтому мне это в удовольствие, не то, чтобы я так горел за ваш зад, Конселло.
– Андреа – сестра моей жены, – добавил Моро, – Я не мог иначе.
– Покойной, – бесстрастно напомнил Алекс.
– Знаешь, можно быть менее сукой, – передразнил я Белоснежку, сжимая челюсть.