Вставив ключ в замочную скважину, повернул два раза налево. Дверь отперлась и брови нахмурились в недоумении. Несмотря на потустороннее, что тянуло магнитом, другая сторона говорила бежать не оглядываясь. Но я все равно вошел.
Было слишком темно. Я видел лишь очертания мебели, что раздражало ещё больше. Спальня очевидно жилая. Потянулся к выключателю, и когда свет осветил комнату, лёгкие забыли, как функционировать, а тело слилось вместе с полом.
Всё. Всё в этой комнате принадлежало ребёнку.
Может это осталось от старых хозяев?
В мыслях проскакивало огромное понимание того, что я мог ошибаться. Комната слишком чистая и понятное дело используемая, чтобы остаться от предыдущих жильцов. Хватило сил сделать несколько шагов к детскому столу и пройтись взглядом по различным познавательным книгам и каракулям на стенках. Но больше всего внимание привлекла белая коробка с наклейками маленьких ангелочков. Подошёл к этой коробке с таким страхом, словно это была бомба замедленного действия, после понёс в гостиную. Оставаться было подобно медленной пытке, когда ты ждёшь смерть, но никто не может сказать, точное ее наступление.
Незнание и догадки разрывали изнутри.
Сев на диван с напряжённой челюстью, да и, впрочем, телом, поставил коробку на журнальный стол и медленно раскрыл. Ожидал большего, но там оказался лишь один большой и толстый альбом, и я перевернул первую страницу, после чего все начало вставать на свои места.
Теперь моя жизнь не будет прежней.
Андреа всегда была для меня самой красивой женщиной. Но сейчас, смотря на фотографии её беременной, понимал, красивее она может быть только с пухлыми щеками и округлым животом на диване в окружении еды.
Альбом был непростой. Рядом с фотографиями можно было делать записи. Первая запись началась в ноябре двадцатого числа, и она уже убила меня живого.