Никто, кроме тебя полностью

– Занимался, – кивает он, отводя взгляд. Кажется, тема была не из самых любимых. – Тренер хотел вывести меня в республиканский турнир, когда отец запретил мне этим заниматься, – горькая усмешка касается его губ.

Сжимаю плечи руками, чувствуя дискомфорт. Было трудно привыкнуть к тому, что теперь не нужно прикрывать себя.

– Почему? – спрашиваю пересохшим от недоумения горлом.

Даниэль присаживается на табуретку рядом с рингом, упираясь локтями в колени. Его взгляд сделался отстранённым, словно он погрузился в далёкое прошлое. И не самое лучшее.

– Потому что я был призван в семью. Мне не было места в профессиональном спорте. Убивать и не знать пощады – вот в чем было мое призвание, – тон Даниэля принял огласки холода.

– Твой отец…это он так думает, а не ты, – отвечаю неожиданно для себя.

Даниэль привстает, и начинает надвигаться на меня с глазами, ставшими на оттенок темнее. В горле образуется ком, но я не показываю страха. Разве это было впервые? Нет.

– Ты так сильно хочешь верить в мой свет, – Даниэль останавливается прямо напротив, делая глубокий выдох. Он стягивает футболку, оголяя пресс и напряженные плечи, – что забываешь… – хватает мою руку, заставляя прикоснуться к татуировке ворона. Мой взгляд поднимается, и цепляется за его устрашающий, – Здесь нет ни единого белого чернила, как и здесь, – наши руки тянутся к грудной клетке, – В моем сердце. Не ищи во мне того, что нет, птичка. Сильно разочаруешься.

«Красавица стала со временем привыкать к чудовищу. Начала переживать за него, когда он приходил домой поздно. У чудовища тоже было большое горе… Потому что ему надоело смотреть на зверя, которого он видел каждый раз, когда смотрел в зеркало. И чудовищу было интересно, влюбится ли эта красивая девушка в зверя? Влюбится ли в него?..»

(с) «Черно-белая любовь»

__________

Даниэль

Андреа томно дышала, не отводя взгляда и приподняв подбородок.

– В каждом из нас есть свет, – выдыхает она, моргая большими зелёными глазами, – Главное его зажечь, – и в этих глазах я увидел тот самый свет. Свет надежды, который питала Андреа.

– Не смей, – резко тяну девушку, припечатывая к своему телу, – Не смей влюбляться в меня. Это проигрышная игра.

Секундное молчание, и глаза дьяволицы вспыхивают как спички. Андреа заливается смехом, откидывая голову.

– Какие мы самоуверенные, мистер Конселло, – дьяволица похлопывает меня по плечу, – Любовь к тебе – невозможна, – она раздражена, и все же теперь понимаю, что задел ее.

– Вот и хорошо, – бросаю в ответ, отпуская и отходя на шаг.

Черт. Когда она зла, хочу ее еще с большей силой.

– Вот и хорошо, – парирует Андреа, забирая свою сумку, и направляясь в противоположную сторону.

– Раздевалка в другой стороне, – кидаю в спину.

Дьяволица останавливается, и дернув подбородком меняет маршрут.

– Я знала, – кидает напоследок, скрываясь за дверью.

Через несколько минут Андреа выходит, заставляя взгляду блуждать по женскому телу, облегающему тканью спортивного костюма, словно вторая кожа. Переодевшись следом, выхожу из матовой двери раздевалки. Андреа стояла напротив груши для битья, пытаясь бить по корпусу в чёрных перчатках. Губ трогает краткая улыбка, вызванная её бесполезными попытками.

– Так ты только руку растянешь, – подхожу ближе, становясь позади, и ощущая ее решительный взгляд через плечо.

– Тогда покажи, как правильно.

– С удовольствием, – ухмыляюсь, поднимая руки в знак капитуляции.

Делаю ещё один шаг, и упираюсь в ее спину. Руки тянутся к тонкой талии, поворачивая девушку немного боком.

– Напряги немного здесь, – ладонью касаюсь живота, чувствуя нервный вздох дьяволицы. Руки идут дальше, сжимая внешнюю сторону бедра, оказывая давление, – Согни колени.

Андреа делает что нужно, внимательно следя за моими движениями, с трепещущими длинными ресницами.

– Выставь левую ногу вперед, – подталкиваю ногу девушки.

– Я знаю, какая из них левая, – тихо цедит она, – Необязательно…

– Замолчи и выставь руки вперед, – холодная кожа дьяволицы сопротивляется моей горячей, когда дотрагиваюсь до ее предплечий, – А теперь бей прямо по корпусу.

Резкий взмах руки, и груша откидывается назад, сопровождаясь глухим лязгом цепи.

– Вау! – восхищенно выдыхает Андреа.

Девушка замахивается, и снова бьёт по корпусу. Удары были немного размазанными, и далеки от идеала, но радость в изумрудных глазах не могла оставить равнодушной.

– Это конечно хорошо, – отхожу на шаг, скрещивая руки на груди.

Андреа останавливает действия и разворачивается, перенося брови в одну линию.

– Но мы пришли сюда не ради этого, – мои шаги становятся резкими, при этом расчетливыми и непредсказуемыми для Андреа.