Никто, кроме тебя полностью

– Ей пятнадцать. Ещё есть время подумать. Она может выбрать мужа сама, – спокойно вытягиваю я.

Показывать злость не хочется. Да и при любом лишнем движении рана натягивалась, посылая боль по всему телу.

– Сама? – усмехается отец, – Чтобы это оказался ничего не стоящий солдат, или грязной крови итальянец?

Нависает тишина. Мы все знаем о какой грязной крови идёт речь. Тристан.

Отец знает и видет. Поэтому он так торопиться?

– Ненавижу, – Инесс с грохотом встает и уходит изо стола.

Андреа немедля бежит за ней, а я продолжаю прожигать дыру в отце.

– Никакой грязной крови не будет, – твёрдо отвечаю, – Доверь это дело мне, и я найду ей хорошего мужа.

– Чем же тебя не устраивает Валентин Кизара? Их семья предана нам.

– В прошлом месяце его мама попала в больницу с побоями. Ты этого хочешь для Инесс? – руки крепко сжимают салфетку в руках.

Я убью того, кто посмеет сделать больно Инесс, и отдавать её в семью этих ублюдков не позволю. Да, они преданы нам, но это не отменяет их гнилую семью, а точнее мужскую часть.

Все за столом поймали тишину. Отец задумывается, продолжая трапезу.

– Возможно, Даниэль прав, – вмешивается Кристиана, – Инесс шестнадцать почти через год, у нас ещё есть время.

– Хорошо, – соглашается отец, качая головой, – Но на вечере стоит их познакомить. Я обещал и сдержу обещание.

– Да, – встаю изо стола, оставляя салфетку, что сжимал в руках от злости, – Только не смей обещать ему Инесс. Если сделаешь, я за себя не ручаюсь.

– Ты угрожаешь мне, сын? – удивлённой усмешкой спрашивает дон.

– Нет, я предупреждаю, отец.

Я ухожу. Желание есть пропало, да и сидеть за одним столом с «ним» тоже. Со временем делать это все тяжелее. Каждый раз, смотря на отца, я вижу глаза мамы. Вспоминаю, как она смотрела на меня в последний раз, пыталась дольше вдохнуть мой запах и крепче обнять. Если бы я знал в тот день, делал бы то же самое.

Поднимаюсь на третий этаж, направляясь к комнате Инесс. Дверь приоткрыта и слышан тихий шепот девушек.

– Если так будет продолжаться, я убегу, – в ярости говорит Инесс.

– Это поможет решить проблему? – доносится голос Андреа, – Я тоже думала над побегом, когда отец без моего согласия планировал свадьбу.

Я помню те времена. Как Андреа противилась. Марко вызывал меня к себе, с указами следить за его дочерью днями и ночами.

«Если она сбежит, твоя голова будет висеть на моих заборах» – так он пытался меня пугать, вызывая откровенный смех.

– Почему не сбежала? – уже тише спрашивает Инесс.

Андреа замолкает. Секунда. Две. Три.

– Потому, что поняла, что Марко найдёт меня, где угодно. Даже на дне ада. Даже если я ему не родная. Наверное, так он мстил маме. Через меня.

– Что за разговоры? – вхожу в комнату, медленно перебирая ногами. Резкие движения все ещё доставляют боль.

Инесс, увидев меня отворачивается, явно не желая показывать слезы. Андреа смотрит взглядом, говорящий: «все плохо».

– Вы поговорите, – она встает с кресла, и тепло улыбнувшись, выходит, прикрыв за собой дверь.

– Помнишь, Диего говорил, что единственные люди, на которых мы можем положиться – это семья? – подхожу к Инесс, и взяв за плечи, аккуратно заставляю повернуться.

Темные глаза встречаются с моими, и слабая, совершенно грустная улыбка касается её губ.

– Разве наша семья настоящая? – шмыгает девочка носом, отводя взгляд, – Отец каждую ночь ходит по своим шлюхам. Мама словно лёд, закрыла все чувства, отрываясь на мне. Что из этого, ты назовёшь семьёй?

– Но у тебя есть я. Не забывай, конфетка, – пальчиком щелкаю её за нос, заставив растянуть губы сквозь слезы.

Инесс грустно улыбается старому детскому прозвищу, которым мы с Диего её называли.

– И Диего, он всегда рядом. До тех пор, пока…, – мой палец касается места, где бьётся сердце девчонки, – Мы храним память о нем.

– Я так сильно вас люблю, – вырывается с её губ.

Инесс аккуратно прижимается ко мне, закрывая глаза. Обнимаю в ответ, поглаживая по густым волосам.

– У тебя всегда есть брат, запомнила? Я не дам тебя в обиду, – губы касаются её виска, что заставляет Инесс улыбнуться искренне. Она верит мне, и я не мог её подвести.

– Я знаю.

☆☆☆

Андреа не слышит, как я захожу в нашу комнату, углублённая в свои мысли, глядя в окно. Придерживаясь за рану, подхожу к ней и приобнимаю сзади. Это невероятно. Прикасаться к ней, дарить теплоту, нежность и чувства, зная, что она чувствует то же самое.

Моё прикосновение отвлекает от мыслей. Андреа начинает быстро моргать и поглядывает на меня с грустной улыбкой. При свете яркого полумесяца, вижу, как по нежной коже стекают слезы. Она плаче, и это так странно видеть. Она позволяет себе эту слабость и не боится показать её мне.

– Откуда слезы? – руки соприкасаются с её лицом. Пальцами вытираю соленую жидкость, заставляя дьяволицу коротко улыбнутся.

– Вспомнила Тину, – выдыхает птичка.

От надломленных слов становится дурно. Я мог отлично представить, что она чувствует.

– И маму, – шепотом продолжает Андреа.

Ком встаёт в груди, и я больше не в силах смотреть ей в глаза.