– Никакой нагрузки, – бросаю ответным тоном, и ещё ближе наклоняюсь к её губам. Настолько близко, что наши носы соприкасаются, – Это в лечебных целях. Все будет аккуратно и…, – наклоняюсь к мочке её уха, продолжая шепотом, –
Тело дьяволицы покрывается мурашками под моим, и смотря прямо на меня, Андреа обвивает мою шею, и тянется за поцелуем.
Однако в этой игре, он точно не победитель.
__________
На следующее утро меня будит радостный и воодушевленный голос Даниэля. Разлепив сонные глаза, вижу Дэна перед собой, с подносом завтрака в руках. Это совсем непривычно.
– Не знала, что ты можешь быть джентльменом, – усмехаюсь, приняв сидячее положение на кровати, и подтянув простынь к обнажённой коже.
– О, птичка, ты многого обо мне не знаешь, – Даниэль ставит деревянный столик передо мной, заставляя живот урчать от запаха шоколадного круассана и сливочного масла с чашкой кофе. Боже, здесь даже есть цветы.
Даниэль почему-то замирает после своих же слов, но быстро приходит в себя.
– Тебе нужно позавтракать, а после собирай вещи, – он аккуратно садится около моих ног, придерживая рукой рану, и растягивает на губах хитрую ухмылку.
– Куда? – удивляюсь, делая глоток кофе.
– В загородный дом.
– Как это?
– Ну как, – пожимает Дэн плечами, – Мы садимся в машину и едем, пока не доедем, – издевается надо мной он.
Пинаю его ногой в бедро, бросая хмурый взгляд.
– Я спрашиваю, зачем мы туда едем?
– Хочу остаться наедине с женой, нельзя? – нагло приподнимает Даниэль бровь, – Будем кушать, лежать и смотреть фильмы, дышать морским воздухом и заниматься самыми непристойными вещами. Как тебе такое?
От его слов тело покрывается приятной осыпью мурашек и предвкушения. Глаза начинают сиять. Я не верю, что это происходит с нами. Все это реально? Я и он – реальны? Это ведь не сон? Боже, скажите, что нет. Ведь впервые за долгое время, чувствую, что моё сердце оживает.
Мы выехали в семь утра, когда дома была мёртвая тишина и никого, кроме нас.
По пути, Даниэль неожиданно останавливается у ресторана «Enestoria Sicula», столики которого стояли прямо посреди улицы Палермо. Цветные стулья в красных, желтых и синих оттенках, здорово поднимали настроения. Для нашего народа восемь утра слишком рано. Поэтому посетителей немного. Несколько дам в красивых панамах и очках, пьющие кофе, и студентов, наверное, пары которых отменили.
Я смотрю на Даниэля вопросительно.
– Хочешь перекусить?
– Нет, – качает он головой, – У тебя есть два часа, – улыбается Дэн, а я хмурюсь.
– Для чего?
– За эти месяцы на тебя многое свалилось, знаю. И во многом виноват я, Андреа, – Даниэль опускает руку на мое колено, – Я вырвал тебя из жизни, которая не была медом, но все-таки, она была твоей. Поэтому, ты, наверное, не прочь увидится с подругой, – Даниэль был смущен своим поступком, как мальчик, впервые подаривший цветы возлюбленной.
Он кидает взгляд в сторону одного из столиков, где сидит девушка в розовом коротком сарафане и белой повязкой на голове.
Она будто чувствует наш взгляд, поднимает голову с журнала.
Я ахнула, ощущая, как широко растягиваются губы.
– Мари? – радостно спрашиваю у Даниэля.
Он кивает, подталкивая меня к выходу.
– Иди, посплетничай с подругой, или что вы там еще обсуждаете, наверное…, – Даниэль не успевает договорить.
Я сжимаю его щеки и целую в губы, шепча «спасибо». Он не знает, сколько чувств вызвал этим поступком.
– Ладно уже, – отстраняется он, все еще смущенный, – Иди, – Дэн хлопает меня по заднице, когда я открываю дверь. Мы заливаемся смехом, посмотрев друг на друга.
Я бегу к Мари, выкрикивая ее имя на всю улицу. Подруга, увидев меня, начинает прыгать на месте, и кидается обниматься.
– Как же я скучала, сучка ты маленькая, – выдыхает Мари в моих объятиях.
Мы не были сильно близки. Но, оказалось, я просто так думала. На самом деле, Мари была дорога мне. Очень.
Мы садимся за стол и заказываем по десерту.
Мари рассказывает про дела в «Магнолии», и о том, что сейчас думает над переездом, ведь хозяйка прежней квартиры отказала ей завести собачку, которую Мари нашла на улице.