– Теперь ты отняла ее у меня! Она умрет, и это твоя вина! – громко выкрикивает он. Каждое его слово похоже на удар ножом в сердце. Пейси разворачивает Зейна к себе и дает ему пощечину, чтобы привести в чувство. Эддисон кладет руку на плечо и выводит меня из комнаты. Какое-то время мы идем по коридору – вверх, вниз, снова вверх – и каждый шаг дается мне с огромным трудом. Неужели это все происходит со мной? Человек, которого я люблю, обвиняет меня в чем-то ужасном, кричит мне в лицо страшные гневные слова. Разве такое возможно?
– Милая, дыши. Пожалуйста, дыши! – вдруг кричит Эдди, и я замечаю, что перестала вдыхать воздух. Делаю глубокий вдох, затем выдох, давая волю слезам.
– О, Грейс. – Она крепко прижимает меня к себе. Мои рыдания заставляют содрогаться нас обеих, она находится рядом со мной в этой кошмарной ситуации. Я все еще плачу, когда Эдди укладывает меня в гостевой комнате своей квартиры и укрывает одеялом.
Всю ночь я не могу уснуть и проваливаюсь в сон, когда уже рассвело. В какой-то момент открываю глаза и вижу Эддисон, которая лежит рядом и сочувственно смотрит на меня.
– Привет, – говорю я хриплым голосом.
– Здравствуй, милая. Как ты?
– Как София? – сразу же спрашиваю я, потому что состояние матери Зейна гораздо важнее моего собственного.
Вздохнув, Эдди начинает рассказывать. После экстренной операции, в результате которой удалось снизить давление на мозг, София находится в реанимации, и пока врачи не могут сказать, сможет она выжить или нет.
Если она умрет, я никогда себе этого не прощу. Вспоминаю наш разговор на свадьбе: София благодарила меня за то, что я тогда вошла в ее комнату и вытащила из темноты, дала ей шанс вернуться к нормальной жизни, когда она сама потеряла всякую надежду. София радостно говорила о будущем и начале нового этапа жизни. Вероятно, она думала, что вместе с новым началом сможет бегать, как прежде. Я хотела сохранить в ней веру в чудеса, которую нам не следует терять, но даже и подумать не могла, что мои слова подтолкнут ее к такому опрометчивому поступку. Я никогда не говорила ей, что она снова сможет ходить, но, похоже, София поняла все по-своему, потому что безумно хотела встать на ноги и стать прежней.
Эддисон пытается успокоить меня, но я не могу перестать плакать.
– Она справится. Зейн не это имел в виду. Он был не в себе, – повторяет она снова и снова.
В защитном жесте поднимаю руки, меня накрывает паника от одних только мыслей о нем.
– Пожалуйста, ничего не говори про него. Я могу думать сейчас только о Софии, с остальным разберусь позже.
– Хорошо, но рано или поздно вам придется поговорить.
Я качаю головой, прежде чем серьезно взглянуть на нее.
– Ты знаешь что-то новое о ее состоянии?
– К сожалению, нет. Дрейк еще не звонил, но доктор сказал, что сегодня он сможет сказать больше, чем вчера. Нам остается только ждать.
Киваю и смотрю в пустоту перед собой.
– Может, что-нибудь поешь?
– Нет, спасибо. Я не голодна.
Некоторое время спустя у Эддисон звонит телефон. Она на мгновение сжимает мою руку, прежде чем подняться и ответить.
– Привет. – Эдди слушает ответ и смотрит на меня.
Это Зейн, я слышу его голос. Подруга жестами спрашивает, хочу ли поговорить с ним, но я отрицательно качаю головой. Я не знаю, что сказать ему. Боль, которую он причинил мне, слишком сильна и до сих пор душит меня.
– Слава богу, – наконец произносит Эдди.
Напряженно смотрю на ее лицо и понимаю, что жизни Софии ничего не угрожает, и только тогда вздыхаю с облегчением.
– Дрейк еще с тобой? – На мгновение она замолкает, а потом смотрит на меня сочувствующим взглядом, прежде чем ее лицо принимает жестокое выражение. – Я могу сообщить об этом Грейс? – спрашивает она у Зейна, а я задерживаю дыхание.
Слышу громкое «нет», и глаза мучительно закрываются. Он до сих пор во всем обвиняет меня. Слезы бегут по щекам. Почему так невыносимо больно? Хочу, чтобы все это закончилось! Мне плохо, я вся – сплошная боль и отчаяние…
Эддисон садится рядом со мной.
– Она все еще в коме.
– А что, если у нее необратимые повреждения?
– Врачи пока не могут ничего сказать на этот счет. Вполне возможно, что нет никаких повреждений. Ты не должна сдаваться и терять надежду сейчас.
– Нет, никогда. – Я никогда не думаю о худшем, потому что всегда оптимистично настроена.
– Зейн сходит с ума от беспокойства. Может быть, вам стоит созвониться? – говорит Эдди, поглаживая меня по тыльной стороне руки.
– Нет, не хочу сейчас разговаривать с ним.
– Я понимаю, если это так. Я рядом.
– Знаю и очень благодарна тебе, но сейчас главное, чтобы с Софией все было хорошо. Об осколках моих отношений позаботимся позже.
– Хорошо. Со мной было точно так же.
– Она очнулась.
Это были те слова, которые я ждала услышать бесконечно долгое количество часов. Теперь же смотрю в потолок своего кабинета и с облегчением вздыхаю. Все утро вторника я пыталась отвлечься работой, но постоянно повторяла про себя молитву за выздоровление Софии.
– Мы все так рады, – выдыхает Люк в телефонную трубку.
