Неожиданно для себя я заметил, что уже давно бегу, а точнее, лечу, едва касаясь земли, и ветер несет меня прямо в центр сада, на самое высокое дерево. Все, думаю, не смогу остановиться, о ствол убьюсь. Однако вместо этого я, точно муравей, перебирающий поочередно всеми имеющимися лапками – шасть по стволу метра этак полтора. Там, как обезьяна – хвать за нижнюю ветку. Затем подтянулся и – прыг на сучок. К моему удивлению – а снизу этого никак не разглядишь – кряжистые ветви оказались расположены на порядочном расстоянии друг от друга, и мне пришлось все проделывать заново: шасть – хвать – прыг. А потом еще и еще. И так до самого верха. Это была очень необычная яблоня, скажу я вам: на ней одновременно росли и цветы, и плоды, и зеленые листья, и пожухлые. Но самое удивительное, что я заметил – и я готов поклясться в этом – на ответвлениях яблони возвышались также и другие, крошечные деревца: они росли на миниатюрной землице возле игрушечных домиков, где туда-сюда сновали человечки – что-то сеяли, собирали. А может, в действительности, те люди были как люди – с меня ростом, а всему виной обман зрения из-за моих гигантских великаньих прыжков… или таки яблоневый народ в высоту не превосходит цыплят?.. Я так и не понял, ведь картины происходящего мелькали передо мной со страшной скоростью. А остановиться я не мог – да и не хотел, покуда у меня был ощутимый запас сил. Под конец я до такой степени вымотался и запыхался, что страшно было даже думать об обратном пути. С великим трудом я дотянулся до верхушки и сорвал-таки темно-красное наливное яблоко, прозрачное, точно рубин, источающее сладостный аромат с привкусом… надежды… да, именно так. Осторожно спрятал свою добычу в карман, застегнул молнию, дабы плод случайно не выпал. Посмотрел под ноги – а земли-то и не видать, оказывается: далеко-далеко внизу маленькими снежками плывут облака. Посмотрел вверх – рукой подать до той отметины, где кончается небо и начинается чернота, исполненная огромных звезд. И точно посередине нависает над головой тяжелая рябая луна. Как же это, думаю, дерево сумело растянуться в длину, пока я лез? Или, я, поди, дурень, с земли не разглядел, насколько оно высокое? Хотя что я все про землю – это ж Ветреное небо…
Я уже собрался, было, начать безнадежный спуск, как вдруг услышал громкое хлопанье крыльев, и тотчас окрест меня выросла иссиня-черная живая стена. Это налетело множество верных птиц Стрига – причем, не придворных чванливых красавиц, что я видел в саду, а представителей служилого сословия, коими были гигантские стрижи, одетые в летные жилеты-косухи, шлемофоны и летные же очки. Одни пернатые мужи продолжали кружиться, а другие опустились вровень со мною, ухватились цепкими лапами за ветви и, не переставая хлопать крыльями, выжидающе, строго и внимательно посмотрели на меня.
«Где это мы?.. В смысле, что здесь находится?..» – сказал я, ни к кому, конкретно, не обращаясь и даже не сформулировав, как следует, свою мысль. Но птицы отлично поняли, что я имею в виду.
«Ты зришь верхнюю границу Ветреной сстратосферы! – закричали они – или нет, зазвенели – своими свистящими голосами. – Мы сстрижи, сстранники Сстрибога! Мы сейчас бросим тебе сстропы, а ты, бро, давай – не зевай, мух глазами не лопай, обхвати их бутсами – не жди, пока перекрутятся. Суй ноги в стремена, расправляй рамена, пристегивай ремни и держись крепче, да особо не тяни – и самому будет проще, и нам легче!»
Молвив слово, говорливые птицы вновь взмыли ввысь, к своим сотоварищам, еще пуще забив крыльями и подняв сильнейший ветер. Я с непривычки зажмурился, но вдруг что-то больно стукнуло меня по носу, заставив открыть глаза. Передо мной качалось в воздухе странное переплетение из тросов с ремнями, механическими карабинами и люверсами, которое, увы, успело-таки перекрутиться. Мне пришлось повозиться, распутывая сложные узлы. Наконец я перепоясался, стянул ремни, защелкнул кольца, и мы с безудержной скоростью понеслись вниз. Я летел вверх тормашками, и, если бы не слышал пронзительного стрижиного свиста, доносившегося, словно откуда-то из бездны, то в жизни б не поверил, что моим полетом кто-то управляет – решил бы, что падаю. Да вот только падают обычно куда медленнее. А я, считай, пущенный из катапульты булыжник.
Мне снова перестало хватать воздуха, и я попытался вывернуть шею, чтобы хоть как-нибудь зачерпнуть ртом глоток ветра из встречного потока. Попутно глянул вниз: ни сада, ни батюшки Стрига по-прежнему было не видать, лишь мрачными пятнами мельтешили подо мной в рваных клочьях тумана стрижи, напоминающие изломанные ветром черные мужские зонты, выброшенные в ярости прямо посреди людной столичной площади.
