Цветана Руса хозяйничала на камбузе – сегодня был ее день дежурить. Пахло тушеными кальмарами. Мы, как и прежде, сидели в гостином салоне – в креслах у окон, или за столиками перед ноутбуками: болтали о параллельных мирах, о положении в стране, о странностях климата, ну и, конечно же, о количестве лайков в соцсетях за наши экзотические фото и ролики, демонстрирующие колорит причудливой динамической реальности.
– Ну вот, мы и снова дома! – проникновенно воскликнула Наташа Миротворец, оглядев всю нашу братию.
– «Глория» уже стала для тебя домом, Наташа? – тепло улыбнулся руфферше Этьен, для которого дирижабль был чем-то сродни материнской утробы.
– Отчасти – да, – ответила Наташа, немного подумав, –
– Ну и нагородила ты винегрет из слов, – ухмыльнулся Порфирий Печерский, по обыкновению вытаращив свои круглые детские глаза, – ни черта не понял!
– А я понял, – возразил Добрыня. Вот смотри: допустим, один молодчик жаждет стать мультипликатором. Устроился грузчиком. Работа тяжелая, вкалывает на морозе, да плюс смены ночные. Но мечта согревает его сердце, поскольку получает он прилично, откладывая деньжата на навороченный профессиональный компьютер. Цель кажется не за горами, и оттого работается ему легко, а в перерывах на обед и с товарищами весело играется в домино. Романтика великих свершений, что называется. Однако стоит этому парню мысленно отречься от желаемого, дабы заниматься тасканием ящиков всю жизнь, как радужная пелена мгновенно спадет с его глаз, и все прелести ночной смены покажутся настоящим адом.
– Именно это я и имела в виду, – тотчас откликнулась Наташа, улыбнувшись Добрыне и придвинувшись ближе к нему, – пока ты движешься не бесцельно, пока тобою намечен маршрут, ты чувствуешь себя на «Глории» так же хорошо, как дома. А вот всю жизнь провести в полете – это, извините, уже не по мне…
– Ну и зря! Лично я – только за обеими руками! – весело выкрикнула Ростяна, отрывая глаза от своего ноутбука. – Летаешь себе, по разным мирам странствуешь, ищешь приключения, любуешься красивым видом из окна, совершаешь посадки, где тебе захочется, спасаешь миры, вызволяешь из беды страждущих…
– А еще говорила, что всяк человек должен корни пустить и осесть, – иронично заметил Марсик, – вот погоди, пойдут у нас дети, тогда и налетаешься по дому!
– Это не я говорила, а мой отец! – смеясь, возразила Ростяна.
****
Так прошел день, а за ним и второй. К вечеру третьего дня мы достигли Чукотки. К тихому монотонному гудению «Глории» стали примешиваться какие-то странные, совершенно незнакомые, резкие звуки. Пол под нами временами содрогался и словно куда-то исчезал.
– Ситуация критическая, необходимо садиться, – сказал Этьен, обращаясь к Буривою, – временить с этим – чревато поломками.
– И какое расстояние нам придется миновать пешком? – раздраженно пробурчал Эрлих. – Ты хотя бы знаешь, что за окном, между прочим, минус шестьдесят пять?
– А что прикажешь делать? – недовольно ответил Этьен вопросом на вопрос. – Снова менять реальность? Сейчас эксперименты с червоточинами невозможны и даже опасны – впрочем, тебе это и самому понятно. Тут, к твоему сведению, самая холодная точка. Дальше – теплее. Вот достигнем оптимальной температуры, тогда и полетим.
– Но, может, стоит продержаться, по крайней мере, до ближайшего города? – спросил Буривой уже более спокойным тоном.
– Большинство городов на Чукотке покинуто россиянами сразу же после развала СССР. Сейчас там, в заново отстроенных поселках, обитают лишь американские амиши да мормоны – на редкость замкнутые и скрытные сектанты, от которых помощи жди – не дождешься. А посему я предлагаю высадиться прямо здесь, в деревне – у меня на этот счет есть кое-какой план.
– Может, поделишься?
– Скоро сам увидишь, – деловито бросил Принц Грозы, поднимаясь с кресла, и нам стало ясно, что он уже давным-давно за всех все решил.
Этьен отправился в кабину пилота, а остальные – надевать самые теплые вещи.
****
