– Нет, и это самое отвратительное! Никогда не знаешь, какая погода будет завтра в Етгыране или, скажем, где-нибудь в Нотакатрыне. Небеса шалить стали. Раньше ртуть в градуснике ни разу не опускалась ниже пятидесяти пяти. Севернее – конечно, было холоднее, но зато южнее – теплее. Мы, правда, на перегонах определяем погоду не по градуснику, у нас есть старый проверенный способ: подносишь меховую рукавицу ко рту оленя и ждешь, когда ворсинки обледенеют. Так вот, что я хочу сказать: сейчас везде все настолько хаотично и непостоянно, что даже надежное теплое иглу не построишь – во сне оно может обрушиться на тебя и стать твоей снежной могилой. Пришлось обзавестись монгольскими юртами! Три дня назад на этой самой дороге была слякоть и жижа непроходимая, у родственников сани встали. И молодые вместе с ребенком вынуждены были тащиться пешком до ближайшей избы в грязище по колено. Вместе кое-как настлали гать, а возок переместили с полозьев на колесную базу от вездехода…
– Эх, опоздали! – с досадой воскликнул Этьен, хлопнув кулаком по колену. – Нам бы ту погодку! Но не беда, нагоним еще свое.
– Мы боялись, что, когда морозы ударят, будет гололед, – продолжал Танат, – но к счастью, похолодание началось со снегопада.
– Нам, чтобы завести мотор, необходима температура не ниже минус сорока, – сказал Этьен, – а еще лучше, начиная с минус тридцати пяти и выше.
– К послезавтрашнему утру я вас доставлю в довольно жаркое по нашим меркам место, – пообещал Танат, – к тому же, по словам местного шамана, южнее ожидается очередное потепление. Так что полетите с комфортом.
Танат умолк. Олени продолжали свой бег под однообразный звон колокольчиков. Возок плавно покачивался на ременных подвесках. Было далеко за полночь. В конце концов, я зарылась поглубже в шкуры и провалилась в сон.
Проснулась я, как мне показалось, засветло. Буривой громко сопел во сне, а Добрыня с Наташей тихо перешептывались. Я привстала, взглянула на Таната и едва не ахнула: тот дремал, облокотившись на спинку сиденья и свесив голову на грудь. Олени мчались, самостоятельно выбирая дорогу, бег саней при этом оставался ровным. Этьен спал, придерживая рукой пакет с юколой. Я съела пару полосок жирной солоноватой семги и последовала его примеру.
Разбудил меня резкий толчок внезапно остановившихся саней.
– Привал, – громко объявил Танат.
Я и мои товарищи приоткрыли глаза, приподнялись и огляделись. Белое безжизненное солнце висело довольно низко над горизонтом, слабо освящая искрящийся наст снежного убранства на многие мили вокруг. Местами, однако, путь нашему взору преграждал ряд добротных чумов. Следом за ними тянулось нечто, напоминающее невысокий длинный барак с земляным верхом, а далее красовались две больших роскошных яранги с солнечными батареями и отражателями на скатах крыш. Из конических верхушек валил дым. Справа и слева стояли еще несколько упряжек, а позади них, насколько хватало глаз, виднелись стада оленей.
– Туалеты во-он там, – указал Танат на серый барак рукой в меховой варежке, – а потом – обедать.
Туалет являл собой жалкое зрелище: хлипкое сооружение из китовых костей, обтянутых толстой рыбьей кожей да дырки в полу. В отличие от него яранга, равно как и ее точная копия, расположенная поодаль, оказалась вполне современной: алого цвета, да в придачу с отделанной орнаментом вывеской «Кафе», внутри же – с пластиковыми телескопическими стойками, оснащенными фонарями, и розеткамиудлинителями на стенах, завешанных шкурами. Было душно, пахло мясом. На утепленном полу стояли столики со стульями. У дальней стены хозяин кафе помешивал варево на переносной плите. У стоек возвышалось несколько жировых ламп, по центру – печка. Судя по всему, электричество явно экономили. А может, просто напряжения не хватало на все бытовые приборы из-за малого сечения кабеля – такое иногда случается при самопальной распайке. Тем не менее, несмотря на тусклое освещение, с подвешенного цифрового экрана вовсю гремела старая дискотечная песня о полководце Тимучжине Чингисхане, исполняемая на монгольском языке узкоглазыми широкоскулыми красавцами в национальных одеждах.
– Садитесь, – Танат подвел нас к свободным столикам, – сейчас принесут суп, жаркое по-чукотски и здешний фирменный напиток.
Мы огляделись: местные постояльцы не слишком усердно рассматривали нашу компашку, потому как в яранге хватало людей с лицами европейского типа, по виду – геологов-полярников или ученых-естествоиспытателей.
