– А я вас туда и не поведу, – протянул Этьен угрюмо и мрачно, – вы со мной пройдете от силы два с половиной километра – до ближайшего удобного уступа, а там уж расположитесь с комфортом на травке. Дальше я сам…
Принц Грозы так и не окончил фразы. Мы начали восхождение, опираясь на свежевыструганные, наспех изготовленные, посохи. Я вопросительно взглянула в лицо любимого, взволнованная его подавленным видом. Почувствовав мой взор, он в ответ лишь сжал мою руку, но при этом даже не повернул головы.
Путь наверх оказался предельно прост. Вскоре отряд ступил на прямую тропу, уплотненную потоком застывшей лавы, где наплывы черной массы образовывали ступеньки. Это многих подбодрило, и идти стало легко. Всем, кроме меня. Мне передалось желчное состояние Этьена, отчего часовой подъем обернулся для меня вечностью. «Поскорее бы уж все кончилось», – с нетерпением думала я.
Наконец раздался голос идущего впереди Садко:
– Похоже, предел. Дальше продвигаться не стоит.
– Ну что ж! По крайней мере, здесь широкие кочки имеются, – добавил Пересвет, – на них девчатам усесться – самое то будет.
– Отлично, – буркнул Этьен, – кстати, вы оба, еще не передумали идти со мной?
– Нет, – ответили братья в один голос.
– Эрлих, давай открывай быстрее свой ноутбук – пора уже, стартуем, – коротко бросил Этьен и, даже не взглянув в сторону товарищей, медленно побрел вперед.
– Эй, а как же мы? – разочарованно крикнул Порфирий ему в спину, имея в виду себя и Себастьяна. – Нам что, так никогда и не удастся побывать на Божественных Небесах?
– Не в этот раз, – тихо обронил сын Лилианы, не поворачивая головы.
– И как тебя следует понимать? – проворчал Порфирий Печерский. – Почему одним можно по нескольку раз подниматься в небесные чертоги Богов, а другим – ни одного. Судите сами, народ: разве мы с Себастьяном в шоферы какие-нибудь нанялись, чтоб только «Глорией» управлять? Это нечестно!
Буривой в утешение хлопнул его посохом сперва по левому, затем по правому плечу, и, в довершении, достав из заплечного мешка ноутбук с заранее открытой страницей браузера, насмешливо произнес:
– Сим назначаю тебя, Порфирий Угодник, главным
Порфирий, досадливо сбросив Буривоев посох с плеча, хотел, было, возроптать, но, столкнувшись своими по-детски обиженными глазами с насмешливыми взорами товарищей, притих, не проронив более не слова.
– А ты, Эрлих, что же? Небось, на мобильник все снимать будешь? – непроизвольно вырвалось у Наташи.
– Мне не нужна камера для передачи информации, – гордо выпятил грудь Буривой-Эрлих, – я, как-никак, Архангел Воздуха, покровитель духов прямого эфира.
Архангел Воздуха кивнул братьям Перловым, и они втроем, поспешив, нагнали Этьена. А потом все четверо, замерев на мгновение, исчезли.
****
И в тот же миг все четверо возникли на экране! По сути те же самые, да только в уменьшенных размерах, они стояли посреди золотого пшеничного поля, утопая по грудь в колосьях. Нива звенела на ветру, точно индейские маракасы.
– Какие огромные зерна! – воскликнул удивленный Пересвет. Его голос, донесшийся из монитора, показался мне незнакомым.
– Урожай самого Ярилы, – объяснил Этьен, – к нему-то мы и направляемся.
Садко и Пересвет ступили на узкую межу и принялись мерять поле энергичными шагами, осматриваясь по сторонам и восторженно крякая, принюхиваясь к новым запахам и проводя рукой по густой высокой поросли. Сами того не замечая, витязи оставили Этьена с Буривоем далеко позади. Те следовали за братьями степенно, сохраняя суровый сосредоточенный вид.
– Вскоре на пути покажется крылатая собака, – остановил близнецов Перловых громким окликом Этьен, – не шумите и ни в коем случае не пытайтесь погладить ее. Остановитесь в метре, отвесьте земной поклон и произнесите: «Слава Яриле! Слава Перуну!». Пока пес не подаст вам знак – с места не трогайтесь.
– Думаешь, сейчас Семаргл предстанет перед нами в виде собаки? – недоверчиво хмыкнул Буривой. – А я полагаю, в виде Коня-Огня. В крайнем случае – если уж на то пошло – обернется орлом Рарогом.
– Человека он поджидает обычно в образе пса, – не согласился Этьен.
– Или доброго огнегривого коня, – стоял на своем Буривой, – а в личину пса надевает, только когда сторожит Ярилины посевы. То бишь ночью.
– Ночью? Да здесь вообще никогда не бывает ночи! Аль забыл? – напомним ему Этьен. – На Огневом небе вечно светит солнце и круглый год созревает жито.
– Так-так. Значит, коня и орла ты видеть не желаешь. Уж не страшишься ли ты дела военного, не лытаешь ли от доблести? – усмехнулся Буривой.
Этьен, задрав подбородок, ничего не ответил.
