– Это все из-за меня! Я не должен был идти у Лоры на поводу и отпускать ее, несмотря на мольбы, я – мямля, я ее недостоин! – отчаянно воскликнул Алексей, вскакивая из-за стола.
Опрокинув табурет, он выбежал из кухни.
– Страшно подумать, что случится с этой бедной девочкой, когда она проснется, – встревоженно проговорила мама.
– Цветана Руса сообщит нам, как сложится дальнейшая судьба Лоры, – сказала Веденея, – судя по ее словам, она сумела настроиться на вибрационное поле троюродной сестрицы Эрика и теперь чувствует на расстоянии все, происходящее с ней. Благодаря зеркалу Даны это оказалось просто, ведь Стихия Лоры – Вода. Впрочем, поскольку деревляне и сама Лора еще спят, ничего событийного в том мире не происходит. Однако зимняя спячка вот-вот кончится: пока мы летали на Камчатку и обратно, пробираясь сквозь континуум, в динамической реальности уже пролетело целых четыре месяца. Правда, все думали, ситуация окажется прямо противоположной – все-таки в динамо процессы замедляются. Хотя… – Веденея сделала паузу, – хаос есть хаос, он иррационален, его не дано постичь до конца.
– Но если Цветана Руса умеет налаживать связь при помощи зеркала и воды, то сможет ли она дотянуться до Музея деревянного узорочья прямо отсюда, через воду-зеркало Перуновым способом? – взволнованно произнесла мама, внезапно почуяв в рассказе Веденеи лазейку к спасению Лоры. – Я имею в виду, Эрлих ведь дотянулся с Дождливого неба до спящей на Путорана Прохлады Алуны?
– Увы, это не тот случай, – ответил Буривой.
– В хоромах Перуна находится не зеркало, а водяной портал в форме зеркала, – пояснил Этьен, – у вещуньи же – всего лишь магический артефакт, подвластный ей. Более того, открыть портал в иррациональную вселенную невозможно.
– Только потому, что нельзя установить ее точное местоположение?
– Да, нельзя прицелиться и заново попасть в ту же самую динамическую реальность, – ответил Этьен, – это все равно, что дважды войти в одну и ту же реку. Или, скажем, попытаться выстрелить в мишень, движущуюся со скоростью света…
Все умолкли. Наконец Ростяна отправилась домой, уже не такая веселая, как прежде, а мы, переодевшись, вернулись на кухню – помочь маме с готовкой.
– Леша сейчас спустится, – полушепотом известил нас Порфирий Печерский. Вытаращив свои и без того круглые глаза, он с удивлением добавил, – представляете, бедняга искал черный лоскут, чтобы траурную ленту на рукав повязать!
– Совсем ополоумел что ли? Разве ж можно по живой подруге поминки устраивать? – поддакнул ему Марсело Морелли.
– Вот и отметили, называется, Новый год, – подытожила Наташа, – теперь не повеселишься. А мы-то думали в город сходить – на гулянку, потанцевать…
– Придется обойтись без ярмарочных потех, – с сожалением произнесла Веденея, – все-таки Алексей – наш друг, он может обидеться, если мы не отнесемся к нему со всей чуткостью и пониманием.
– Можно отпраздновать на территории моей уругвайской диаспоры, где легален некий препарат, вызывающий безудержное веселье, – подал идею Марсик, – кубанский квартал буквально в двух шагах от заповедника.
– А давайте Леху напоим основательно, вдрызг! – неожиданно выпалил Себастьян, и в синих глазах летчика заплясали бесовские искорки. – После чего отнесем на кровать, а сами спустимся и оторвемся по полной!
– Тогда следует прямо сейчас смотаться за водкой, – предложила я, – как раз на ярмарку – куда мы и хотели! А что, разве это не причина туда пойти? Нам ведь нужно чем-то разбавить вино в графине, который мы поставим напротив Леши, правильно? Да не конфузься, мамуль: все делается исключительно из братского сочувствия к Алексею: пусть горемыка подливает себе зельице, на здоровьице, топит скорбь в лафитничке. Скажешь, что мы отправились докупить продуктов – на случай, если вдруг он спросит…
– Одного вина к водке мало, – подхватил мою идею Буривой, – надо еще пивка пару баклажек припасти. В общем, затею с выпивкой я беру на себя! У меня уже есть готовый план, как все устроить – нашел в сети…
– Ох, дети, – проговорила мама, укоризненно кивая, – как же вам не стыдно! Это ж ваш товарищ, а вы, вместо того чтобы посочувствовать его горю, избавиться от него хотите. На танцульки друга вздумали променять.
– Так мы ж его как раз и подлечим, мам, ему просто необходимо наклюкаться…
– Т-с-с-с! Коко, Миролада Мстиславна, – подал знак Этьен, – Леша спускается!
Конечно же, мама сгущала краски: Алексей Фолерантов слыл человеком слишком обособленным и самодостаточным, дабы нуждаться в чьем-то сочувствии – он и друзей-то имел лишь благодаря своей подкупающей предельной откровенности, прямоте натуры и редкостной честности. Но по-настоящему ему хорошо было одному. Мама прекрасно это понимала. И все наши товарищи понимали, что она понимает. Просто ситуация сложилась нелепая. Именно нелепая, а не циничная: Лору никто не любил и не уважал, кроме Алексея. А Лешу любили и уважали все.
Но, черт побери, не скорбеть же, в самом деле, по неумершей!
