– Да к тому, что в той, перенасыщенной разрядами, ионизированной среде тебя даже родная мама не запеленгует! – с видом триумфатора вскричал Буривой. – В районе впадения реки Кататумбо в озеро Маракайбо в настоящий момент разряды Молний не прекращаются, и диссоциативная ионизация кислорода начинается там аж в низших слоях стратосферы! Так что вольешься ты в свою Стихию органично, будучи совершенно не различимым в окружающей воздушной среде. И пока не выкажешь себя своими действиями, о твоем присутствии никто не узнает. Кстати, как ты думаешь справиться с поставленной задачей?
– Я намерен пустить в дело весь свой накопленный заряд, – пожав плечами, спокойно ответил Этьен.
Мы с товарищами сидели здесь чуть поодаль, на покрытых пледами диванах, и внимательно слушали двух опытных воинов-Архангелов, начисто забыв про давно остывший кофе. Наши взгляды перебегали с меланхоличного лица Этьена на раскрасневшуюся от рвения физиономию Буривоя.
– Значит, ты считаешь, что тебя одного хватит на всех? – понизив голос для убедительности, спросил Буривой. – Ты уверен?
– Только
– Мы врагам не интересны, – стоял на своем Эрлих, – им на нас плевать. Бальтазару нужен лишь ты…
Этот спор продолжался еще минут пятнадцать, но так ни к чему и не привел. Кроме того, неожиданно к нам пожаловал Многорад Многорадович и бесцеремонно вмешался в разговор, известив, что тоже будет прикрывать Этьена «в случае чего». У него, жреца, мол, есть свои каналы связи с высшими энергетическими Силами. В конце концов, мы с друзьями, устав слушать сию стратегическую болтовню, решили пойти прогуляться по лесу, наполненному песнью мартовской капели. Вдруг на подснежники набредем, а рядом, у костра греются двенадцать месяцев?
Небо выдалось по-весеннему высоким и ясным. Сосульки сверкали на солнце; тяжелые капли падали на металлическую поверхность водостока, весело звеня и подпрыгивая. Ветер не дул, влажность была почти нулевая, а потому мы вышли из дому с непокрытыми головами, в толстых северных свитерах и длинных меховых жилетах. Ни дать ни взять, викинги из Наташиных косплеев. Пальцы, торчащие из митенок, сжимали кружки Мейсона с горячим какао. Так, не спеша, прогулочным шагом, попивая шоколад, мы обогнули лесополосу, вышли на морское побережье и, сделав круг, поднялись по ступенькам назад, к дому. Это нас окончательно разбудило и взбодрило – мы вдруг почувствовали себя особенно счастливыми, несмотря на то что промочили ноги.
– Ну что, пора идти паковать рюкзаки? – с надеждой спросил Тим.
– Ты никуда не летишь, братец, – охладила его пыл Веденея, – кто будет ухаживать за Мироладой Мстиславной, помогать ей? Ведь на этот раз и Алексей отправляется с нами, и князь Кудеяр со жрецом Многорадом тоже. Так что хозяйка остается в доме совсем одна.
Тим насупился и промолчал.
– А я считаю, этот славный юноша в состоянии сопровождать нашу группу, – неожиданно вступился за бывшего диггера Себастьян Хартманн, – по крайней мере, в качестве наблюдателя – надо же с чего-то начинать? А уж мы за ним присмотрим. Парень – хоть куда, пусть привыкает к обстановке.
– Пожалуй, ты, как всегда, прав, Себастьян, – подумав, согласилась Веденея, держа приятеля за руку.
Все с этой парочкой ясно. Их отношения едва только завязывались, и ведунье еще не время было показывать летчику, кто из них двоих – главный ас.
Я про себя улыбнулась.
В конце концов, решили полететь всем составом. Порфирий был прав: раз уж мы вместе затеяли это дело – вместе нам и завершать боевую кампанию.
Сборы в дорогу стали настолько привычным делом, что заполнить рюкзак всем необходимым не составило большого труда. Список походных вещей был приколот к шкафу в гардеробной, которую Ростяна окрестила «мобилизационной подсобкой». А посему никто ничего не мог забыть.
Мирославичи отправились домой пораньше: им надо было подготовить к вылету новые орнитоптеры взамен прежних, подаренных Себастьяну и Алексею. То есть провести техосмотр, дозаправку. И заодно снарядить еще пару-тройку «пташек» про запас. Пригнать «Мантикоры» решено было ночью через портал, ранее проложенный Буривоем, которого, в свою очередь, мирославичи взяли с собой. Марсик тоже увязался с ними: будущему мужу Ростяны не терпелось поскорее овладеть искусством управления стальными птицами, словно от этого зависела его судьба. Недолго думая, Добрыня Меченосец пригласил и Наташу Миротворец «полюбоваться вечерней Мирославией с высоты птичьего полета». Та согласилась при условии, что для Тима также найдется подходящий пилот – как-никак, глаза юноши светились азартом во время летных баек братьев Перловых.
