Алексей появился на кухне и застыл неподвижным истуканом, молча прижимая к груди диковинный, ранее не виданный нами деревянный барельеф. По его походке и осанке без труда угадывалась беспредельная грусть. Друзья сразу сделались излишне суетливыми: кто-то принялся раскатывать тесто, кто-то – очищать отварной картофель, кто-то – разделывать селедку, но главное – все старались избегать беспомощного взгляда товарища. За столами почему-то вдруг стало тесновато: дескать, то локти мешаются, то разделочные доски не помещаются, то обнаружилась нехватка ножей. Вскоре прозвучала заранее отредактированная фраза: мол, срочно нужно отправиться в город и пройтись по торговым рядам.
– Это моя последняя работа, портрет Лоры, – наконец проговорил Алексей, тем самым невольно заставив нас обратить на себя внимание, – только вчера вырезал его из ясеневого чурбана, – в голосе товарища сквозила безжизненность.
– Очень красиво, – похвалила я и, не в силах более терпеть неловкость, взяла Этьена за руку, – знаешь, что, дорогой, здесь и без нас мало места. Пойдем лучше за покупками – все-таки без баранины, соли и маслин нам не обойтись. А потом еще надо будет комнаты к ужину украсить. Народ, кто поможет мне и Этьену тащить до дома сумки с продуктами? Не присоединитесь ли?
****
Можно с уверенностью сказать: спецоперация удалась на славу – наши новогодние задумки прокатили, как по маслу!
Мирославичи прибыли к столу только в шесть часов пополудни. Князь с сыновьями и жрец Многорад уже были проинформированы Ростяной и ее братьями обо всех мельчайших подробностях путешествия в динамическую реальность. Они попытались мало-мальски выразить сочувствие Алексею, но тотчас переключились на обсуждение дальнейших планов по восстановлению климата, что избавило всех нас от двух крайностей: безудержной скорби и неистового праздничного веселья. Неловкой паузы также удалось избежать. А после девяти вечера большинство сидящих за столом по необъяснимой причине вдруг одновременно интуитивно почувствовали, будто лепта тактичности себя исчерпала, и стали более бойкими, оживленными, словоохотливыми. Как раз к этому времени стол сервировали глубокими тарелками и подали сложную перемену блюд, дабы проводить Старый год. Жрец Многорад и князь Кудеяр подкатили доставленную из Мирославии тележку с подарками – меня особенно впечатлили торт, вино, опаловые кубки, оправленные серебром и хризопразовая веточка березы со свечами из александрита вперемежку с лентами из топаза.
– С вашего разрешенья, уважаемый князь Кудеяр, позвольте отнести это изумительное вино на лед, – заискивающе сказала мама, – его мы откроем чуть позже, уж очень оно крепкое. Начать предлагаю с домашней наливки.
– Разумеется, – галантно ответил князь, – женщины куда лучше нас владеют искусством надолго оставаться в тверезой памяти.
Тут-то мы и подлили тайком Алексею первые сто грамм водки. Закуска к ней показалась нам довольно легкой: зеленые салатики, мандарины да сельдь под шубой. Первый тост, провозглашенный князем, был за хозяйку дома – маму. Испив вина, Себастьян с Веденеей заметно возбудились и, живо опустошив тарелки, завели разговор об обычаях отмечать новогодние праздники в диаспорах – то есть насколько причудливые формы приобрели древние традиции далеких стран в нынешней мультикультурной России. Буривой, мама и Порфирий охотно включились в беседу. Гости, проживающие
Под конец беседы Наташа поставила играть задушевную песню своей любимой группы «Калевала». Этьен принялся подыгрывать на гитаре, мы – подпевать.
Второй тост – на сей раз от мамы – был посвящен проводам Старого года. Раскрасневшись от вина, хозяйка имения с воодушевлением произнесла длинную тираду, в которой отметила все горести, какие нам удалось пережить в уходящем году, включая гибель Ивана Гейне, неожиданную потерю Лоры и фактический распад моего брака. После чего добавила: «Но удачных свершений, дорогие мои, было ничуть не меньше: это и судьбоносная встреча с Этьеном, и открытие древних Тривед наряду с созданием Славянской общины, и чистка Мирославии, и ученая деятельность отца Многорада – не говоря уже о неожиданно свалившемся на голову алмазном богатстве, которое, безусловно, не заменит нам потерянных близких. Разумеется, стекляшки лишними не бывают – но заверяю Вас, они пойдут на всеобщее благо! Однако же самое прекрасное – то, что мы познакомились с вами, обрели новых друзей и сегодня собрались все вместе».
