— Моя госпожа, — поклонился стражник, — это всего лишь простой горожанин, что пытался не прогадать со ставкой для своего более богатого покровителя.
Хава рассеянно улыбнулась и еще больше побледнела — неужели снова тупик?! Она пошла прямо на Бальтазара, заставив его отойти в сторону, и остановилась в двух шагах от Дрека. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы осмотреть пленника. При виде принцессы он закивал, изображая одновременно и почтение, и смирение, и ужас, даже заплакал. Она же сказала:
— Подведите мне Трактиса.
Слуга Нимрода тотчас встал позади царственной особы и угодливо доложился:
— Моя госпожа…
— Знаешь его?
— Нет, — не задумываясь, ответил Трактис. Он и правда не знал его.
— Скажи мне, где ты живешь, — обратилась принцесса к Дреку.
— На улице Бродячих псов, моя госпожа…
Хава вздрогнула, так заметно, так явно, что это заметили и Дрек, и Бальтазар, внимательно следивший за этой сценой.
— А кто тот человек, ради которого ты старался? Его имя? — снова улыбнулась Хава.
— Тор, писец Тор…
— Знаешь ли ты писца по имени Тор? — спросила она у Трактиса.
И тут слуга Нимрода испугался, изменился в лице и с некоторой заминкой сказал «нет».
Вот только сзади к нему успел подойти Бальтазар и сказал уже по-другому:
— Тор! Где ты слышал это имя?!
— Да, наверное, я действительно его слышал, но я не уверен… Кажется, какой-то Тор вел иногда дела с Нимродом.
— Моя госпожа разрешит мне взять дознание в свои руки? — спросил сановник.
В просторной конюшне Табшар-Ашшура к этому времени стало чересчур шумно и тесно. Помимо главных действующих лиц здесь были пять телохранителей принцессы, десяток стражников и четверо соглядатаев Бальтазара, а сзади постепенно собирались зеваки: слуги, конюшие, даже рабы.
— Распоряжайся, Бальтазар, — согласилась Хава.
Первое, что приказал начальник внутренней стражи Ниневии, — выгнать из конюшни всех, кто ему мешал. Второе — подвесить рядом с Дреком Трактиса.
С него Бальтазар и начал свой допрос:
— Когда и где ты в последний раз видел своего господина?
— Во дворце. Накануне вечером, поздно вечером, — повторил Трактис. — Когда получил у него разрешение на участие в скачках.
У Дрека к этому времени высохли слезы. Он понял, что притворство более не спасет его, понял, что не сумеет ускользнуть от кары, ниспосланной на него богами, и теперь, успокоившись, смотрел вокруг с насмешкой и непротивлением. И главное, что сейчас занимало его ум, — куда пропал Нимрод. А если его нет в живых, то кому тогда хранить верность? Поэтому Дрек сказал, не вдаваясь в подробности:
— Он, скорей всего, лжет. Потому что этой ночью Нимрод приходил ко мне. А значит, если он и был во дворце, то ушел оттуда рано. Путь до моего дома неблизкий.
Трактис часто задышал и стал кричать в ответ, что все это неправда, что это невозможно, что он видел Нимрода так же ясно, как сейчас Бальтазара, тот кивал, соглашался, но повернувшись к принцессе, сказал негромко:
— Слуга лжет. Вне всяких сомнений. Думаю, он ничего не знает ни о Нимроде, ни о его убийцах. Он солгал тебе, принцесса. И он не нужен нам.
— А второй? Этот пленник? — Хава не сводила с него глаз. — Убийца он?
— Не думаю, моя госпожа. Иначе к чему ему навлекать на себя подозрения? Но ему может быть многое известно.
— Тогда вытряси из него правду.
Трясти Дрека не пришлось. Он быстро и во всем сознался: что служил Нимроду и был послан им, чтобы подстроить несчастный случай с Аракелом, поэтому и оказался рядом с конюшнями, что царский колесничий ушел от него в добром здравии, еще до полуночи. Трактис, висевший рядом и все это слышавший, в надежде, что это его спасет, стал призывать Бальтазара и принцессу поторопиться.
— Скачки вот-вот начнутся. Еще можно успеть предупредить это убийство.
Принцессу это рассмешило, и она пообещала:
— Конечно. Мы обязательно его спасем.
Затем она отвела начальника стражи в сторону, сказала:
— Дрека сопроводи в тюрьму: он был слугой моего Нимрода, и я хочу, чтобы его судьбу решил мой отец. Второго…
Хава задумалась и снова улыбнулась:
— Дреку ни в чем не отказывайте — кормите, поите вволю. А напротив него посадите на цепь этого лжеца. Не давайте ему ни крошки, но и не дайте умереть от жажды, а когда он достаточно проголодается — зашейте лжецу рот.
За два года до падения Тиль-Гаримму.
К югу от озера Урмия. Манна
Хатраса подобрал в степи торговец тканями из Манны, сопровождавший караван из
«Кто бы мог подумать, что боги пошлют мне такую удачу», — радостно размышлял Азери, вытирая плотным куском ткани обильный пот на толстой шее.
