Далеко не всякий человек в состоянии правильно решить, в каком порядке он будет исследовать магазины, чтобы совершить ряд необходимых покупок. Не всякий в состоянии решить задачу по ремонту какой–нибудь хозяйственной мелочи в доме так, чтобы произвести как можно меньше шума и разрушений, сопровождающих подобные работы, как правило, в ста процентах случаев — независимо от сложности. Как только Лукашенко овладел компьютером — родители не могли нарадоваться на свое чадо. То, что отец делал за десять движений, сопровождая каждый дар молотка матом — это давалось сыну намного быстрее и эстетичнее. То, что не могла сделать мать, пытаясь приготовить обед и одновременно перестирать кучу белья разных цветов и фактур — все это мгновенно в уме распределял сын, после чего матери оставалось только следовать его инструкциям.
Он стал логичнее — а значит, для общения с компьютером подходил едва ли не идеально. Он не был творцом — скорее, исполнителем; авторы вирусов, эксплоитов и хакерского софта могли бы петь ему дифирамбы за внимательное и трепетное отношение к их творениям. То, как он использовал чужое оружие для того, чтобы достигать собственные цели, могло войти во многие учебники по сетевой защите, взлому и препарированию чужих компьютеров. Порой ему казалось, что все уже сделано — все уже написано, применено, из всего уже высосан максимум КПД; но нет — очередной рейд по хакерским сайтам, очередная порция уязвимостей и, как следствие, новая порция нападений, хулиганства, западла и всякой другой мерзости, делающей Мишку Лукашенко счастливейшим из смертных. Так мог радоваться киллер — очередной модификации глушителя или появлению механизма стрельбы без отдачи, или еще чему–нибудь, могущему помочь отправить на тот свет как можно больше людей без вреда для собственного здоровья.
Лукашенко и был сродни киллеру–профессионалу. Как–то так получилось, что у него появились заказчики — на всякую работу есть спрос, нашлись желающие и на такую, что предлагал Мишка. А предлагал он её рьяно — используя анонимные доски объявлений в Сети, оставляя сообщения на хакерских конференциях, проводя какие–нибудь показательные взломы сайтов с последующим громким хвастовством в Интернете. Поначалу мало кто откликался на подобное кликушество — слишком много таких «мальчиков со сканерами» бродило по Сети в единицу времени, слишком много подобных подвигов приравнивалось к хакерству, будучи на самом деле обыкновенными «пантами».
Отсутствие понимание поначалу оставляло его равнодушным — он прекрасно отдавал себе отчет в том, что у его славы должна быть некая экспозиция, должно пройти время, за которое он просто обязан примелькаться в ряду таких же, как и он сам, стать вначале более заметным, а потом втереться в доверие к авторитетам.
Периодически его работы попадали на страницы сайтов, коллекционирующих взломы — и тогда он гордился этим и ждал предложений, проверяя почту по пять–шесть раз в день. Каждый раз, когда в диспетчере сообщений появлялась надпись «Новых писем нет», он со злостью шипел на весь свет, на слепых котят, не видящих ничего на экранах своих мониторов, на самого себя за очередное бездарное и незаметное творение — короче, виноваты были все вокруг.
И вот однажды пришел ответ — более чем откровенный и желанный. Предлагали, уговаривали, хотел, подсказывали, сами просили совета — ребята неизвестно откуда, со сложно читаемыми никами запросто взяли его в команду, после чего он постепенно выбился среди них в негласного лидера. Он манипулировал людскими ресурсами, раздавал задания, помогал не справившимся, наказывал неумелых и самоуверенных — короче, взялся за дело всерьез и надолго…
Казаков был одним из тех, кто оказался в той команде. Каким–то образом он оказался ближе других к Лукашенко; они сдружились с Мишкой поначалу виртуально, а потом и в реале. Дружба оказалась крепкой — они встретились, будучи жителями одного города, после чего их встречи стали носить регулярный характер; именно в такие минуты рождались самые необыкновенные их проекты. Тот, ради которого он сейчас орудовал на кладбище лопатой, был создан и разработан именно в такие минуты…
Что–то изменилось вокруг. Не потому, что шум и потоки тепла нарушили сложившееся здесь равновесие — просто добавилось нечто, чего раньше не было, нечто, сдвигавшее время и пространство. Сверху послышался шум, равномерный и не очень приятный — что–то шуршало, царапало, стучало, скрипело. Серебристый провод внезапно вздрогнул, когда откуда–то сверху упала маленькая крошка земли. На несколько секунд шум затих; потом начался вновь.
Мраку, холоду и тишине пришел конец. Осталось только дождаться.
Он дождется.
Тележка движется, словно танк. Человек, толкающий её перед собой, не замечает никаких преград; за спиной остались десятки затоптанных клумб, несколько сломанных скамеек и пара оборванных чугунных цепей — как он умудрился сделать это, оставалось только догадываться.
— Какие к черту розы… — ругался сторож, медленно продвигаясь к цели. — Какие розы, я спрашиваю…
