«Волга» везла туда, где, по расчетам, он должен был убедиться в верности его принципам еще, по меньшей мере, пяти тысяч человек; коллектив огромного металлургического комбината целиком поддерживал его программу и его самого лично — оставалось только закрепить успех не большой, но емкой речью. Несколько раз прикрикнув в телефон на организаторов, во время не подготовивших технику для создания хорошего звука, он в очередной раз взглянул на текст выступления, который был написан сегодня под утро одним из людей в команде, ответственным за литературную сторону всех документов, проходящих сквозь Ефимова до избирателей.
— «Друзья мои…» — шепнул он себе под нос. — Черт его знает, что–то не то!..
Щелкнув пальцами, он кинул взгляд в затонированное окно на проносящиеся мимо деревья и пешеходов; пальцы нервно застучали по блокноту, в котором была записана речь.
По–видимому, через двое суток он станет губернатором края. Мечта всей жизни; реализация практически всех возможных человеческих, политических, экономических амбиций; столько власти для одного человека, что страшно становилось при одной мысли об этом. От подобного положения его отделяли всего сто двадцать строк речи и два дня ожидания.
Грустный взгляд в сторону закрытого маленького бара, который умелый шофер соорудил посредине заднего сиденья; нельзя, сейчас нельзя — сначала дело, а вот ближе к вечеру, когда станет ясно, кто чего стоит перед окончанием предвыборной кампании, когда ребята из его штаба соберут всю подробную информацию по её итогам и спрогнозируют ход голосования послезавтра — вот тогда можно будет пропустить граммов двести хорошего коньяка, которым поставщики в достатке снабжали и команду, и тех, кого этой команде надо было перекинуть на свою сторону.
Что–то не понравилось Ефимову в движении машины — шофер держался последние пару минут как–то неуверенно, скорость явно упала до таких пределов, что машина эскорта поравнялась с «Волгой» Ефимова и вышла на полосу рядом с ней. Кандидат в губернаторы обратил внимание на то, что и водитель машины сопровождения как–то странно себя ведет, вертит головой из стороны в сторону и явно не уверен в происходящем на дороге.
И когда Ефимов собрался спросить у своего шофера — что же происходит там, впереди — как тот, словно почувствовав раздражение хозяина медленными темпами движения, надавил на газ, намереваясь проскочить некое препятствие. Хозяина толкнуло назад, шея уперлась в подголовник — с ускорением поспорить было трудно.
Недовольное бурчание Ефимова слилось с громким сигналом — шофер давил на клаксон, то ли стараясь кого–то испугать, то ли сам испугавшись чего–то. Потом все заглушил визг тормозов, чей–то громкий крик слился с ударом в дверь, которая отделяла Ефимова от улицы.
Темное дымчатое стекло внезапно разлетелось вдребезги, изогнувшись в долю секунды до немыслимых пределов. Ефимов ощутил десятки хлестких ударов по лицу, что–то закололо в глазах, захрустело на зубах; дверь ударила его по правому боку, заставив упасть на бар, который самостоятельно открылся, засверкав гранеными дорогими бутылками.
Второй удар был явно ощутимее. Машину подбросило, но она не потеряла контакта с землей полностью — совершив полуоборот на одном из передних колес, «Волга» поменяла направление движения и рванула куда–то в сторону. Водитель уже не контролировал её — рулевое управление было необратимо повреждено. Все, что он успел сделать — это выключить двигатель. И когда ключи зажигания оказались в его кулаке, третий удар пришелся точно на его голову.
Что–то длинное, железное, острое, пронзило лобовое стекло и вошло своим заточенным концом ему в глаз. Машина продолжала двигаться, насаживая водителя, как шашлык, на чудовищный вертел.
Металлический окровавленный штырь прошел в нескольких сантиметрах от головы Ефимова, который даже не успел еще как следует испугаться. Заднее стекло вылетело с еще большим треском, поддавшись давлению изнутри; потом некое невидимое препятствие внезапно остановило движение изуродованной машины.
Штырь, пронзивший голову водителя, превратился в ту самую опору, которую искал Архимед. Инерция заставила машину подняться, используя его, как рычаг; «Волга» на мгновенье зависла в воздухе, после чего перевалилась на другую сторону и…
«Как долго падаем…» — почему–то подумалось Ефимову за несколько секунд до смерти. И когда падение с шумом завершилось, и сквозь все разбитые окна в машину хлынула ледяная вода, он понял, почему.
Этот мост он сам построил два года назад. Шестьдесят метров.
Окровавленный блокнот с предвыборной речью закружило громким водоворотом и вышвырнуло из машины…
Человек напротив явно не шутил. Именно это и пугало Артема — та уверенность и честность, которые гость излучал, словно солнце. При этом он не был похож на человека, чьим стилем жизни была эта самая честность — скорее, наоборот, сейчас он шел наперекор каким–то своим, одному ему известным принципам.
