Михаил смотрел на все это и понимал, что имеет дело с кибер–шаманом, никак иначе – какое–то виртуальное колдовство царило сейчас в квартире Аристарха. Хакер на некоторое время прекратил всяческую активность, рассматривая таблицы, появившиеся на экране, после чего что–то прошептал в микрофон – компьютер откликнулся разноцветной диаграммой, построил график, выдал несколько вопросов, на которые Аристарх снова ответил тихим голосом – разобрать, что он говорит, было невозможно.
Неожиданно Павел Григорьевич понял, что «Макинтош» сейчас познает хозяина по голосу – все эти графики были контрольной аудиограммой, которая сверялась с той, что была в памяти; похоже, Аристарх давно не занимался своей работой, потому что компьютер с трудом, с четвертой попытки, сумел принять голосовой пароль.
— Вы слишком много курите, — сказал Павел Григорьевич, давая понять, что он разбирается в происходящем.
— Спасибо, что напомнили, — отозвался Аристарх, втащил из кармана халата папиросу, закурил и аккуратно загладил горящий край слюнявым пальцем – чтоб не сильно разгорался. По комнате снова поплыл сладковатый запах конопли.
— Это необходимо? – спросил Михаил, который был уверен на сто два процента, что они имеют дело с законченным наркоманом, которому осталось совсем чуть–чуть до полного провала их мероприятия.
— Не то слово… — буркнул в ответ Аристарх, продолжая общаться с компьютером. – Где искать вашу мишень? Не стесняйтесь, заказывайте…
Павел Григорьевич приблизился к Аристарху вплотную и шепнул ему на ухо несколько слов.
— Вы уверены, что он сейчас там? Человек должен быть сейчас в Сети – я ведь не волшебник, не умею работать через холодильник или микроволновку, только через компьютер!
Павел Григорьевич кивнул.
— Не сомневайтесь. Сейчас у нас около шести вечера? Самое время… Привычки изучены досконально. Рабочий день до пяти, человек он одинокий, расслабляется подобным образом ежедневно в течение полутора часов по окончании рабочего дня.
— Разведка?
— Приходится быть Геббельсом и собирать порочащую информацию – иначе не уцелеешь в этом мире.
— Идеальный объект, — выражение глаз Аристарха скрывала маска, но губы демонстрировали хорошее настроение. Хакер улыбнулся. – Полное слияние с сетью, раскрепощение, расслабление… Лучше бы живую девочку купил.
— Покупал, — согласился Павел Григорьевич. – Не те ощущения.
— Вы–то откуда знаете? – вырвалось у Михаила.
— Я не про себя. Я про… Объект, как его назвал Аристарх, — ответил Павел Григорьевич, но чувствовалось, что он смущен двусмысленностью ситуации.
— Ну–ну, — хохотнул хакер. – Значит, так. Я работаю. Вы можете идти. Оставьте телефон, сообщу о результате. Если он человек известный, узнаете в новостях, если не очень публичный, то… Про киберсекс же узнали? Вот и о здоровье осведомитесь.
— Я хочу остаться, — вдруг сказал Павел Григорьевич. – Никогда не видел ничего подобного.
— Я на публику не работаю. Не Дэвид Копперфильд. Здесь не шоу, — не согласился Аристарх.
— Назовите цену. За какую сумму вы сможете превратить это все в шоу?
— Я же сказал – деньги меня интересуют опосредованно, никогда не чувствовал их власти над собой.
— Миша, прикажи принести пакеты из машины.
— Что за пакеты? – напрягся Аристарх.
— Продукты. Много хорошей еды. Фрукты. Соки. Водка, — Павел Григорьевич произносил слова с оттяжкой, выдерживая паузы.
— После травы всегда так есть хочется, — понимающе протянул хозяин. – Знаешь, чем купить… Ладно, неси, Мишаня. А я пока начну.
Он вплотную подъехал к столу, прижав к нему колеса и колени. Михаил взглянул на то, как Аристарх наклонился к экрану, и порадовался тому, что ему сейчас можно уйти. Он совершенно не хотел присутствовать при всяких криминальных сетевых разборках с участием хакеров–убийц и прочей уголовной гадости. В коридоре, протянув руку к двери, он вдруг услышал что–то вроде «Ух, ты…», вырвавшееся у Павла Григорьевича. Потом раздались его же слова: «Точно, это он… Значит, вот как оно бывает»; Михаил не выдержал, выскочил на лестницу и, не оглядываясь, рванул вниз, прикидывая, сколько времени ему лучше остаться в машине.
Тем временем в квартире Аристарха происходило нечто удивительное. Павел Григорьевич не понимал того, что происходит на экране – там творилось буйство каких–то бешено бегущих снизу вверх строк с загадочными знаками и недоступной для восприятия информацией. Но главное происходило не там…
Павел Григорьевич не мог оторвать глаз от маски Аристарха. Она перестала просто менять цвета – на ее поверхности что–то происходило. Несколько радужных бликов неопределенных очертаний постепенно превращались в цветную картинку, словно отраженную от чего–то – несколько домов, лиц, надписи в зеркальном отражении… Павел Григорьевич смотрел на все это, как на кино, которое крутит Аристарх внутри маски – и при этом кинопроектором являются его глаза.
