В поле его зрения попали несколько домов, часть забора, какая–то свалка стройматериалов, несколько столиков под открытым небом (они были усыпаны снегом и производили впечатление летнего кафе, устроенного здесь по недоразумению).
Сзади что–то с шумом повалилось на снег. «Номер второй» вздрогнул и резко обернулся, почувствовав пустоту у правого бока – там, где должен был быть автомат. Но на этот раз пронесло – в сугробе лежал большой моток целлофановой пленки, которой, по–видимому, укрывали камеру от снега. Ветром его смяло и уволокло в сторону, подвесив на дерево, под которым справлял малую нужду оператор. Теперь же ветка не выдержала, прогнулась, и целлофан медленно сполз в сугроб.
«Номер второй» почувствовал, что задержал дыхание чересчур надолго. Медленно втянув через нос морозный воздух, он поправил автомат, проверил надежность крепления глушителя и на секунду прикрыл глаза. А ведь все могло быть гораздо хуже…
«Какого черта меня потянуло смотреть в эту камеру? – обругал он себя. – Не отвлекаться ни на что – прописная истина. Вперед!»
Он спрыгнул со станины, отметив про себя, что амуниция совершенно не бряцает и не издает никакого шума (правда, они это всегда проверяли перед заданием, но сейчас почему–то захотелось себя похвалить – чтобы отвлечься от своего промаха). В рот были закинуты очередные две подушечки жевательной резинки; на бегу он снова машинально сплюнул, взглянул на компас, потом на часы. Времени до занятия позиции оставалось всего ничего.
— Девятый на точке, — раздалось в наушнике. – Четвертый и пятый на точке…
«Пошли доклады, — чертыхнулся «номер два». – Надо бы поторопиться, не быть последним».
Он прикинул, как будет удобнее – пробраться напрямую или выбрать тропинку. Напрямую было, прямо скажем, не очень – тут и так везде хватало строительного мусора, а прямо перед ним была просто невероятная куча досок и чего–то напоминающего в темноте фанеру. Пройти он бы смог – но вот не наделать при этом шума казалось задачей невыполнимой.
Пришлось идти в обход, по широкой тропинке. Он уже сделал несколько шагов по ней, когда услышал в наушниках:
— Номер двенадцатый – на позиции. Вынужден войти в дом – обнаружен жителями. Проблем нет.
«Это там, где загорелся свет, — вспомнил «второй». – Чего им не спится, сволочам!»
Значит, один из них уже в деле. Оставалось надеяться на то, что остальных не обнаружат еще некоторое время. Он прибавил шагу, на ходу увидел огонек камеры, висящей под крышей домика, который был им не нужен, подошел с той стороны, откуда выходил кабель, мазнул жвачкой по объективу, но почему–то на этот раз резинка не хотела приставать к холодному объективу. Он попробовал еще раз, а потом просто сжал на камере кулак и вырвал ее из креплений, после чего отсоединил провод и закинул ее в снег.
Вскоре он был возле своей цели. Домик оставался темен; из него доносились какие–то звуки, «номер второй» сразу не разобрался, что к чему, пока занимал позицию у двери и оглядывался в поисках очередных светящихся глазков камер. А потом понял – из–за двери доносились стоны.
КОМУ–ТО ТАМ БЫЛО ОЧЕНЬ И ОЧЕНЬ ХОРОШО.
Он представил на секунду, как люди, занимающиеся сейчас по ту сторону двери сексом, отреагируют на появление вооруженного до зубов спецназовца в шлеме с прибором ночного видения на одном глазу и дисплеем на другом. Решил, что даже не стоит принимать ставки – пока сам не увидит, не узнает. А еще он подумал, что если ему долго не скомандуют войти внутрь, то он тут околеет под эти сладострастные стоны – от холода и, чего уж греха таить, от зависти. Уж больно здорово стонала эта девчонка – прям как в кино с участием немецких звезд порнобизнеса!
Он привалился спиной к стене рядом с дверью, поставил оружие между ног, осмотрелся. Камер не было. Скорее всего, они были внутри.
«Судя по всему, искать их долго не придется. Здесь все на виду. Интересно, а как они там трахаются, зная, что вокруг все пишут? Может мне тоже сделать вид, что я обнаружен, и войти? Глупость, командир не поверит в такие совпадения. Ждать, ждать… Чего–то я сегодня какой–то несобранный. Камера эта чертова, теперь вот думаю, как приказ нарушить».
Он покачал головой и крепко сжал цевье автомата. Глушитель здорово удлинял ствол; «номер второй» осмотрел оружие, остался доволен. Потом прислушался к тому бардаку, что царил у него в голове и решил, что стоит после операции сходит к психологу, чтобы решить кое–какие душевные проблемы…
Дверь домика неожиданно открылась – легко и одновременно с ужасным скрипом. «Номер два» вдруг понял, что уже некоторое время не слышит тех стонов, что так волновали его нервную систему; дверь, распахнувшись, ударила его по колену и на несколько сантиметров вернулась обратно.
Похоже, за дверью никого не удивило то, что снаружи встретилась какая–то преграда. Он услышал осторожный шепот, потом смешок – тихий, смущенный. «Там холодно?» — спросил женский голос. «А ты как думаешь? Конечно, там же зима!»
