Мужчина говорил каким–то надменным голосом – словно патриций, использовавший проститутку. Внутри домика щелкнула зажигалка, раздались шаги – похоже, тот, кто открывал дверь, сделал это, подойдя к ней босиком, потом так же тихо вернулся и вот теперь, обувшись и накинув что–нибудь на себя, решил выйти на улицу покурить.
«Второй» читал спецматериалы по операции, знал примерный возраст всех тех, с кем они могли встретиться, помнил около восьмидесяти пяти процентов лиц, что было у них неплохим результатом. Он знал, кто сейчас появится перед ним.
Поднявшись с четверенек вдоль стены, «номер два» аккуратно снял автомат с предохранителя, подумал еще секунду и согласился со своим решением. Им объясняли, что стрелять в тех, кого они встретят, можно только в крайнем случае. А в спецназе крайний случай один – непосредственная угроза жизни.
— Второй на позиции, — шепнул он в лингофон. – Через две секунды – контакт с противником.
— Здесь нет противника, идиот! – прошипел командир. – Не стрелять! Пока — не стрелять!
В эту самую секунду на крыльце показался человек с сигаретой. Молодой парень, завернувшийся в одеяло. Он на самом деле был похож на какого–то римского сенатора – один конец одеяла был закинут на плечо, второй — по диагонали — свисал за спиной. Он медленно, аппетитно затягивался, глядя на звезды, выпускал струйку дыма и переминался с ноги на ногу. Ему было явно холодно, но, похоже, после того, что случилось в его домике, он любил именно покурить.
«Номер два» прекрасно понимал свою задачу – до поступления сигнала себя не выдавать, в дальнейшем войти в дом и нейтрализовать жителей, не причинив вреда их здоровью. Далее – доложить командиру и ждать новых приказаний. Непосредственная цель визита на эту странную территорию ему была неизвестна. Начальство подстраховывалось, как могло.
«Здесь нет противника», — повторил он слова командира, вышел из–за двери и медленно сделал два шага к парню…
И тут же понял, что допустил оплошность. Непростительную, недостойную солдата его квалификации.
Конечно же, они курили оба.
ТОЛЬКО ОНА ОСТАЛАСЬ ЗА ДВЕРЬЮ.
Девушка с сигаретой, длинной и тонкой, как и она сама, закричала, едва увидела, как из–за двери показался ствол автомата с навинченным на него глушителем. Закричала высоко, пронзительно, слегка присев и прикрыв свободной рукой грудь. Парень развернулся – скорее, напуганный этим криком, а не встревоженный. Развернулся, даже забыв о сигарете во рту.
«Номер второй» вытянул перед собой руку в жесте, говорящем о том, что лучше им ничего не предпринимать – он контролирует ситуацию. Глупый, несвоевременный жест. Было поздно.
Девушка продолжала кричать; при этом она принялась отступать вглубь домика, ее белое обнаженное тело никак не хотело исчезать в темноте. Солдат невольно отвлекся на нее – и спустя секунду парень каким–то незаметным быстрым движением накинул ему на голову одеяло, оставшись на морозе совершенно голым. «Номер второй» моментально «ослеп» без лунного света, который прибор ночного видения усиливал, превращая все вокруг в зеленоватое марево. А еще через мгновенье он получил очень сильный удар по голове, следом за ним по плечу. Сразу трудно было сообразить, чем и откуда бьют; солдат не устоял на ногах, упал на доски крыльца и перекатился в сторону – скорее рефлекторно, чем в попытке управлять ситуацией и уходить от ударов.
— Второй, ответьте, что у вас, — раздалось в наушниках. Спокойный, уравновешенный голос командира был в этой обстановке совсем не к месту. Еще один удар – на этот раз он пришелся по правому колену. Боль пронзила ногу.
— Контакт, — только и сумел выдавить из себя «второй». – Открываю огонь…
Он еще раз перекатился и понял, что уперся в стену. Одеяло тем временем окутало его еще больше, в какой–то момент он вдруг ощутил, что не может пошевелить руками. Ждать больше было нечего.
Он нажал на спусковой крючок.
«Бум!.. Бум!..»
Два приглушенных одиночных выстрела прошили одеяло.
Тонкий вскрик. Потом что–то вроде «Сука…»
Где–то кричит девушка. По–прежнему кричит…
«Бум!..»
Вроде бы стон…
— Второй, доложите обстановку. К вам идет резервная двойка.
Командир, как всегда на высоте. Выстрелов, он, конечно же, не слышал – но вот его дисплей с вмонтированной видеокамерой сейчас показывал только одеяло.
— Жив, — коротко ответил «второй». – Был контакт. Подробности позже.
Он с трудом размотал одеяло – оказалось, придавил свободный конец своим собственным телом. Мир снова наполнился зеленоватым свечением, под шлем рванулся морозный воздух.
«Второй» встал и тут же схватился за правое колено, которое прострелила волна боли.
— Где эта сволочь? – прошептал он сам себе. Спустя секунду он уже видел того, кто доставил ему столько неприятностей. Парень лежал лицом вниз на снегу возле дома; из–под него медленно, тут же впитываясь в снег и превращаясь в красный лед, вытекала кровь.
— Попал, — сказал солдат. — Есть убитый.
— Лично отдам под суд, — раздалось в ухе.
— Сначала разберитесь…
Он увидел, чем его били. Лопата с пожарного щита. Благо, попали все три раза плашмя. Если бы ребром…
