— Есть, — ответил номер второй. «Точно так же заклеивал жевательными резинками дверные «глазки» Леон, — вспомнился фильм Люка Бессона. – Сначала он, потом и его Матильда. Заклеивали, рвали дверные цепочки, входили внутрь и делали свою черную киллерскую работу. Профессионалы…» Он продвинулся по двору еще метров на тридцать, присел возле угла одной из деревянных построек и посмотрел туда, откуда лился ровный свет – в сторону двухэтажного дома с большим вестибюлем; стеклянные двери его образовывали огромный шлюз, снег возле выхода из дома тщательно убран, остатки его вытоптаны.
— Возле выхода – урна с окурками, — тихо сказал он всем. – Могут выйти покурить и застать нас врасплох посреди двора.
— Не твоя забота, — резко ответил командир. – Будет команда – возьмешь выход под свой контроль. А пока продвигайся к своей отметке, если еще помнишь, где она у тебя.
— Есть, — снова ответил «номер два», провалился в очередной сугроб и едва не выругался в полный голос.
«Какого черта нас понесло сюда?! – думал он, будучи уверенным в том, что этот вопрос задают себе сейчас практически все участники команды. – Ну здесь–то какой может быть криминал? Зачем здесь спецназ? Или мы чего–то не знаем? Может, их захватили террористы, а саму ситуацию решили не оглашать? Чушь, террористы обычно озвучивают любую свою вылазку. Тогда зачем? Непонятно»
Он медленно развернулся, краем глаза отметил перемещение двух товарищей по группе в двадцати метрах к востоку – фигуры в белых маскировочных костюмах появились на мгновенье из сугробов и тут же скрылись за ближайшей постройкой, возле которой были аккуратно сложены бревна. Группа работала по заранее разработанному плану, в отдельные части которого посвящали не всех. Каждый шел по одному (или с напарником), по только ему (или им) известному маршруту и выполнял только свою задачу.
И лишь в конце работы их должны были собрать вместе.
«Интересно, чем все кончится? – подумал «номер второй». – Хотя нет – гораздо интереснее узнать, как же все начнется. Вот я – мой маршрут к строению, обозначенному на карте номером «восемнадцать». Ничем не примечательный одноэтажный домик – таких много можно встретить на море – сдают на сезон. Внутри мебель по минимуму, плитка, холодильник, телевизор… Еще что–нибудь… Короче, жить можно. Жить, купаться, загорать, по вечерам гонять комаров – но это если лес рядом. А вот если до моря рукой подать, а ближайшие деревья метрах в двухстах, а то и больше – вот тогда благодать… Сидишь в кресле–качалке, сигарета в одной руке, банка пива в другой. Рядом на лежаке жена… Или нет, не жена, бог с ней, с женой. Чего это я о ней вспомнил? Рядом на лежаке какая–нибудь Клаудия Шиффер собственной персоной. Топлесс. Лежит и так игриво мне подмигивает – а я глоток делаю, потом затянусь пару раз… Море шумит – как часы, каждые шесть секунд – волна. А на горизонте – какие–то огоньки…»
— Твою мать! – выругался он, забыв о радиомолчании. – В строениях «шесть–а» и «семь–а» зажгли свет!
— Вижу, — отозвался «номер двенадцать», чьей целью и были именно эти домики. – Никаких корректив – иду по известному маршруту, вхожу по команде.
— Правильно, — подключился к диалогу командир. – Вот только не забудьте камеры; это наипервейшая задача. Лепите жвачку во все объективы – неважно, включены они или нет. Никто уже не успеет отреагировать. Как только входим – начинает работать «условие номер раз».
— Принято, — отозвались несколько голосов, наложившись друг на друга. Группа работала слаженно, постепенно продвигаясь к своим объектам.
«Номер второй» увидел еще одну камеру – на этот раз большую, на станине. Нечто вроде прицепа на четырех колесах, напоминающих велосипедные, в центре тренога, куча проводов, тянущихся поначалу упорядоченно, а потом разбегающихся в разные стороны и исчезающих в сугробах. Оглядевшись, он аккуратно приблизился к этому кибернетическому монстру, который, как он решил, управлялся дистанционно – однако рядом в снегу он увидел приличную кучку окурков. Здесь работал человек.
«Чтобы выкурить примерно двадцать сигарет, лично мне нужен целый день, — подумал «номер второй». – Но они могут работать в две или три смены. Хотя все окурки вроде бы с одинаковым прикусом и очень похоже раздавлены. Что мог снимать этот оператор здесь, зимой, в течение целого дня?»
Он огляделся, отметил, что вокруг много следов, оставленных одним и тем же человеком; неподалеку, возле высокой березы, увидел желтое пятно на снегу, покачал головой.
«Отсюда и отойти было некуда, что ли? – пожал он плечами. – Я думаю, что, если поискать, можно и бутерброды недоеденные найти, и лапшу корейскую».
Вплотную подойдя к камере, он вынул изо рта новую лепешку «бубль–гума», размазал ее по объективу и попытался представить, что именно показывала эта камера. Автомат мешал ему, он задвинул его за спину и прильнул к видоискателю.
