Он вдруг понял, что руки свободны. С нескрываемым наслаждением он смахнул с лица волосы, которые все это время мешали ему. Потом ткнул пальцем в катетер:
— Когда уберешь?
— Я думаю, ты сам понимаешь… — Ребров вынул из–за ремня брюк пистолет. — Руки я тебе освободил, чтобы ты кое–что смог подписать…
— Тебе нужен шифр от моего сейфа? Со всеми расчетами, да? С полной документацией по «Глазам дракона»? Гениальная штука все–таки получилась, тебе не кажется?
— Кажется, еще как, — Ребров настороженно ждал. — Ты все вспомнил? Значит, готов все рассказать? Иначе взорву бомбу, ты же понимаешь – это все не шутки.
В сердце кольнуло – Максим с трудом сдержался, чтобы ничем, ни единым мускулом не выдать себя. Кольнуло снова и снова.
— Шифр? Пожалуйста, — сказал Максим. — Я так понимаю, что ты и патент на изобретение хочешь?
Ребров кивнул.
— Эх, не зря я все так далеко запрятал… — покачал головой Лавров. — Жаль, не получилось. Где подписать?
Юрий протянул несколько бумаг в папке. Все было так, как и предвидел Максим – отказ от авторских прав в пользу Реброва.
— Если я подпишу, я уже ничего не смогу доказать?
Юрий отрицательно замотал головой.
— Знаешь, я ведь даже тебя вспомнил, Ребров, — сказал Максим. — Завистник ты еще тот. Хотя все время мне в рот заглядывал. Ну, ручка есть?
Ручка нашлась. Поставив подписи практически на всех листах, Лавров задумался, а потом попросил:
— Достань хотя бы одного урода из меня. Не могу представить, что все это где–то внутри ползает. Достанешь – подпишу.
Ребров задумался, но не надолго. Вернулся к своему аппарату, чем–то там пощелкал, взял со столика тот самый шприц, который вводил наноробота в кровь, подошел. В глазах была явная настороженность, он ждал от Лаврова какого–то подвоха.
— Давай, давай, не спи, — Максим подмигнул. — Мне еще жить хочется…
Ребров присоединил шприц, подождал некоторое время, потом набрал двадцать кубиков крови – аппарат пропикал ему какую–то комбинацию звуков. Юрий кивнул и убрал шприц.
— Там? — спросил Максим.
— Там, — гордо ответил Ребров.
— Точно? Смотри у меня…
— Да точно, точно… — Ребров поднес шприц к глазам, словно желая в темно–вишневом вихре разглядеть невидимую глазом точку…
Взрыв превратил его лицо в кровавое месиво. Гигантским фонтаном взвилась в небо алая струя сонной артерии… Ребров рухнул на пол, словно из–под него выдернули пол.
Кровью окатило и Лаврова. Он зажмурился, потом медленно открыл глаза и посмотрел на труп возле кровати.
— Что–то подобное должно было быть со мной, когда я подписал бы последний лист, — закусив губу, произнес он…
Выдернув катетер и прижав место на шее спиртовой салфеткой, он сидел рядом с распростертым телом и вспоминал, как подстраховался, отправив в свой организм робота, который не просто установил клипсу, а стоял там, как преданный сторожевой пес – в ожидании нападения.
А мину он отнес в шприц к Юрию сам – Ребров и не предполагал, что «Глаза дракона» ПРЕДАНЫ ТОЛЬКО СВОЕМУ ХОЗЯИНУ.
Идти по снегу было неудобно. Ноги проваливались в какое–то подобие сугробов, которые нагребли по всему двору безо всякого смысла. Но командир группы подгонял их по рации – и приходилось, высоко поднимая ноги, выгребаться из этих снежных куч и продвигаться дальше, к домикам.
Забор не был для них, тренированных спецназовцев, серьезным препятствием – да и существовал он далеко не по всему периметру. Шестеро аккуратно прошли рядом с воротами – и тут же по рации узнали, что остальная часть группы, еще пять человек, вошла с дальнего участка совершенно без проблем, им не пришлось преодолевать ни забор, ни еще какие–либо преграды.
Двумя группами они продвигались по территории, аккуратно подбираясь к камерам наблюдения. Приказ был очень и очень неожиданным – они заклеивали их жевательной резинкой, для чего им всем было выдано по три пачки «Дирола».
«Номер второй» достал еще две подушечки жвачки, быстро закинул в рот, пожевал несколько секунд, смачно сплюнул в снег огромную дозу ментола, которая уже просто не помещалась в его организме, вытащил ком резинки, размял пальцами и прилепил на еще один телеобъектив, неподвижно смотревший куда–то в небо.
— Я номер два, пройдена восьмая отметка. Дальний угол территории больше видеокамерами не просматривается, — прокомментировал он свои действия, придавив пуговку лингофона вплотную к шее. – Непонятно только – зачем все эти камеры на каждом шагу? Они же все… Практически все – выключены.
— Номер два, тишина в эфире, — прозвучал грозный голос командира группы. – Только пикни еще… — добавил тот от себя не по уставу.
