Оратор слегка путается в очередности своих итальянских и французских тезисов и нервно смеется вместе с публикой. Все эти изменения, продолжает он, стали результатом реструктуризации, предпринятой капиталистической реакцией в ответ на события шестьдесят восьмого года. С того времени фабрика больше не является центром производства прибавочной стоимости. Этот центр сместился, распространяясь из промышленных цехов на все современное общество, которое он называет «социальной фабрикой». В процессе производства прибылей для капиталистических корпораций заняты огромные массы населения. Няни, сиделки, работники системы лингвистических отношений, люди, занятые в сфере культуры и общественных связей и эксплуатируемые в качестве таковых капиталистическим обществом, являются сингулярными единицами нового классового множества. Собравшимся нравится это определение, они хлопают. Если бы здесь были попутчики Альберта и Айвара из автобуса, может быть, они перестали бы, наконец, рассуждать о промышленном рабочем классе и ощутили собственное достоинство, как и присутствующие. Речь Негри обращена как раз к таким, как они. «Грантоед ведь, к примеру, тоже работает, – думает Альберт, – чтобы выбить грант, он наверняка должен много договариваться, выполнять различные формальности, выстаивать очереди на прием – это, должно быть, весьма тяжкий и унизительный труд». Каждый ведь по-своему работает, отстаивал между тем свой тезис оратор, даже безработные, даже домохозяйки, и все они терпят эксплуатацию капиталистического общества. Основной характеристикой работы в наше время является ее нематериальность, в том смысле, что она все меньше направлена на производство конкретного продукта. Нет, конечно, материальный труд никуда не испарился, остается множество фабрик, цехов, потовыжималок с детским трудом, но он уже вторичен по отношению к интеллектуальной, сетевой, изобретательской и научной работе. Такая работа теперь находится в центре процесса самовозрастающей стоимости. Когда Маркс начал говорить об этом процессе, в мире насчитывалось лишь сто-двести фабрик. Сегодня проблема заключается не в том, чтобы заключить альянс между рабочим классом и альтерглобалистским движением, а в том, чтобы найти общее достоинство, которое они могут отстаивать, предлагая миру иной образ жизни. «Оставим альянсы Сталину!» – закричал Негри, но ожидаемых аплодисментов в этот раз не вызвал. Альберт думает, что вряд ли собравшаяся молодежь хорошо знает, кто такой Сталин. Тогда Негри приводит пример крестьянства – большой глупостью марксистов прошлого было исключение крестьянства из рабочего класса, потому что крестьяне трудятся, пашут, и еще как! В наше время они выстраивают новые отношения с природой, когда производят хороший сыр и хорошее вино. В то же время они обладают огромным потенциалом сопротивления поглотившему их глобальному капитализму. Нужно понимать специфичность труда каждого, а не смотреть на него сверху вниз глазами промышленной рабочей аристократии, которая считает, что крестьян не существует – «Какое дерьмо!». Негри теперь быстрее и сильнее вращает руками, вынуждая всех стоящих с ним на сцене помощников и английского переводчика каждый раз отступать и пригибаться, чтобы он им ненароком не заехал в челюсть. Потом он говорит о скрытой от всех повседневной работе женщин, домохозяек, чьей обязанностью всегда было знать «где лежат носки в доме». Этот невидимый домашний труд на самом деле является фундаментальным, хотя бы для воспроизводства рабочей силы для тех же заводов и фабрик. Офисным работникам известно, насколько важным является выстраивание отношений, «производство аффекта», «лингвистические отношения» в процессах производства прибыли и повышения стоимости. В общем, все работают, каждый по-своему, повторяет он, и капиталистическое общество покоится на эксплуатации работающего множества «социальных рабочих». Авторская формулировка Негри концепции «множества» положила конец не только концепции гегемонии пролетариата, считает он, но и понятиям народа и нации, растворяющимся в этом глобальном множестве, равно как и всех прочих надстроек, созданных государством ради обеспечения собственной представительской основы. Вот почему это множество нянь, программистов, домохозяек и лингвистов рано или поздно обретет собственное классовое сознание, чтобы создать свою политическую партию. Первыми требованиями такой партии должны стать выплаты глобального прожиточного минимума для всех и каждого, а также легализация иммигрантских потоков для обеспечения свободы перемещения рабочей силы. Что-то вроде шести миллиардов регулярных грантов и всеобщего безвизового пространства. Когда несколько обескураженный Альберт уходит с собрания, толпа скандирует «А! Анти! Антикапиталиста!».
