– А проку-то с этого, – пожал плечами Анджело, недовольный, что Грамши не разделяет его чувств. – Вместо того, чтобы хоть раз оказаться правым вместе с товарищами, этот упрямец всегда предпочитает оказываться неправым в одиночку.
– В этом я согласен с тобой, Анджело, ты абсолютно прав, – кивнул Антонио. – Единство нашей партии для меня важнее любых разногласий, какими бы принципиальными они ни были.
В этот момент он уже обдумывал строчки из завтрашней редакторской передовицы: «Когда Бордига и реформисты смогут сотрудничать хотя бы в одном из ста пятидесяти тысяч отделений нашей партии, тогда единство партии станет реальностью и силой, а не простой видимостью». За окном к этому времени уже проплывали величественные горные пейзажи его родного Пьемонта.
Дома друзья занялись привычным делом агитации и пропаганды фабзавкомов и рабочих советов, к тому же теперь они ощущали за своей спиной поддержку многочисленной избирательной базы своей партии, пережившей гигантский рост в годы мировой войны. Грамши был настроен оптимистично – ИСП выиграла большинство, как предсказывал Бордига. Теперь оставалось ждать переноса повседневной борьбы за требования рабочих из профсоюзов в парламент. Партийные депутаты обещали незамедлительно начать работу над принятием новых законодательных инициатив, призванных способствовать росту и укреплению элементов социализма в Италии. У Антонио каждый день появлялись новые интересные идеи – поскольку солдатских советов, как в России и Германии, в послевоенный период быть не могло по определению, он призвал со страниц газеты формировать советы ветеранов, из тех, кто ни за что не хотел бы снова вернуться в траншеи. По инициативе Анджело, в Турине открылась политическая школа для рабочих. Сотрудники редакции выступали там не только с политинформациями о текущих событиях или об учении Маркса и Ленина, но и проводили классы прикладной математики, грамматики, литературы, искусств, философии, истории. Использовались школьные и университетские учебные программы, по которым не так давно занимался сам Антонио. Все это, по замыслу Таски, должно было способствовать подготовке пролетариата к управлению производственным процессом после захвата промышленных предприятий. Эта инициатива пришлась по душе многим. Рабочий Джулиано из Феррары писал им, что испытывал белую зависть к туринцам и горечь от того, что не может заниматься в такой школе. Он просил, по возможности, направлять ему все учебные материалы, чтобы заниматься самостоятельно. Схожие запросы поступали из Модены, Болоньи, Сестри, Генуи, многих других городов всего Апеннинского полуострова, больших и маленьких.
Периодически публиковались письма от рабочих ФИАТа, где успешно продолжал свою деятельность фабричный комитет. Цеховые рабочие вносили собственные коррективы в рутинный распорядок его работы.
Так, например, признавая, что «несознательные» рабочие, не состоящие ни в партии, ни в профсоюзе, не должны быть допущены к назначению на ответственные роли, на ФИАТе все же начали привлекать эту инертную массу к голосованию при выборах доверенных лиц или цеховых старост каждые полгода, с возможностью их отзыва в любой момент. Цеховые старосты, как оговаривалось ранее, несли ответственность за назначение внутренних комиссий в своих цехах. Все решения политического характера, однако, принимались фабричным комитетом, который избирали исключительно партийные рабочие и члены профсоюза. Фабричный комитет также контролировал соблюдение текущих договоренностей по условиям труда, вел все переговоры с работодателем и отчитывался о них перед собраниями сознательных рабочих-социалистов.
