Регулярную ложку дегтя, разумеется, пунктуально доставляла газета «Совет» из Неаполя с колкими разоблачениями несбыточных иллюзий. Бордига считал ошибочной саму формулировку программы ИСП, принятой в Болонье, гласившей, что органами освобождения пролетариата должны были стать фабзавкомы и рабочие советы, и ни словом не упоминавшей о главенствующей роли партии. Он повторял, что советы могут быть лишь вспомогательной трибуной для пролетарской партии, этого наивысшего выражения коллективной воли класса. Идею о том, что советы уже сейчас, до революции, могут стать технической и экономической базой будущей социалистической системы, которую с энтузиазмом отстаивал Грамши, он называл типичным «постепенчеством социал-демократического реформизма». Абсолютным приоритетом для него был захват политической власти во всей стране, и только после него следовало принимать меры по новой организации экономики, но, опять же, на основе территориальных советов рабочего класса, а не фабзавкомов автономных предприятий, превратившихся в их коллективных собственников. Что же касается модели фабричных комитетов, уже успешно действующих в Турине, то их функция очевидно ограничивается рабочим контролем над производством. Цеховой староста не может быть автоматически включен в административно-политический совет будущего, вроде тех, что существуют в Советской России. Таких делегатов следует отбирать вне зависимости от их роли в фабзавкомах и совсем по другим критериям. Опять же, в Советской России существуют такие же фабзавкомы, но они играют чисто экономическую роль и подчинены политической сети советов.
Ответить вызвался Анджело Таска. В своей статье «Постепенчество и революционность в фабзавкомах» он призвал «нашего лучшего друга и товарища Бордигу перестать бороться с ветряными мельницами». Такая теоретическая борьба лишь отрывает его от той почвы, на которой он мог бы плодотворно трудиться вместе с искренними коммунистами над разработкой механизмов завтрашнего дня. Он не понимает всей сути выполняемой в Турине работы по пробуждению трудящихся масс, преодолению их пассивного консерватизма, обучению и вовлечению этих масс в революционные процессы. Бордига утверждает, что функции «рабочего контроля в цеху могут получить революционный и экспроприаторский смысл только после перехода централизованной власти в руки пролетариата». В этом есть своя логика, которая является одновременно достоинством и недостатком менталитета Бордиги – достигнув высочайшей теоретической ясности в своей мысли, он нисколько не заботится о ее связи с грубой действительностью. У фабзавкомов, как и у профсоюзов, действительно весьма ограниченное поле применения и в чем-то соглашательская тактика. Еще со времен первого издания «Манифеста» все социалисты понимают, что борьба за повышение зарплат, сокращение рабочего времени, улучшение условий труда сама по себе не ведет и не может вести к освобождению от капитализма. Тем не менее такая борьба необходима как для защиты рабочего класса от ухудшения условий труда, так и для развития классового сознания. В Турине фабзавкомы уже показали, что являются драгоценными инструментами формирования революционной сознательности масс.
