Несмотря ни на что, идеи, посеянные упорной пропагандой «Нового порядка», начали давать свои всходы на промышленном Севере. Первый захват фабрики произошел в Сестри, живописном маленьком городке, расположенном в итальянской части Лазурного берега, в Лигурии. Рабочие местного машиностроительного завода, принадлежащего военно-промышленному концерну Ансальдо, изгнали руководство и сами наладили выпуск и поставки готового оборудования. Грамши направил на место событий двух корреспондентов – Андреа Вильонго и Пальмиро Тольятти, самого спокойного человека в редакции, до сих пор занимавшегося только обзором книг в рубрике «Борьба идей». Корреспонденты сообщали, что изначальные условия в Лигурии очень сильно отличались от Турина, где ФИАТ фактически играет роль градообразующего предприятия, вокруг которого вращается жизнедеятельность большинства местных компаний. Именно благодаря массовой концентрации, там сложились уникальные условия для зарождения и расцвета пролетарской социалистической культуры. На Лигурийском побережье концентрация была не меньше, а ритмы промышленности даже выше – вокруг портов и верфей разрастались судостроительные и сталеплавильные заводы и литейные цеха, практически вся эта зона представляла собой многокилометровую урбанизированную агломерацию. В то же время генуэзский пролетариат сильно отставал от туринского в сплоченности: рабочие голосовали за разные политические партии, посещали воскресные католические кружки, поддерживали разные группы влияния из среды предпринимателей, и все это мешало их политической организации. Отсутствию единства способствовало разнообразие в специализации множества местных предприятий, а также большой разрыв между категориями рабочей силы – поскольку промышленность в целом здесь относилась к более тяжелым отраслям, масса неквалифицированных разнорабочих в общей пропорции здесь была гораздо выше. Текучка кадров и смена рабочих мест были привычным делом, что мешало возникновению стабильных коллективов, а квалифицированные кадры тяготели к психологии «рабочей аристократии». Кроме того, благодаря многолетним традициям обслуживания оборонных заказов, лигурийская промышленность была сильно политизированной, фактически она была сконцентрирована в руках нескольких воротил с отлаженной сетью клиентских отношений в Риме, в правительственных кабинетах и парламенте. Андреа и Пальмиро с удивлением констатировали, что рабочие, захватившие завод в Сестри, преследуют лишь собственные, эгоистические интересы, многим из них практически неизвестна программа социалистической партии. Захват предприятия под руководством профсоюзных лидеров произошел из-за спора о вычете из зарплаты рабочих дней вынужденного простоя. Фактически собственники закрыли завод, а профсоюз распорядился, чтобы рабочие вышли на работу как обычно, это была ситуация прямо противоположная забастовке. Все цеха и отделы, словно бы прислушавшись к рекомендациям «Нового порядка», избрали собственных старост и представителей, которые приступили к реализации инициатив профсоюза в координации со старой «внутренней комиссией». Последняя, кстати образованная в годы войны, к этому времени фактически бездействовала и носила чисто церемониальный характер. Ее собрания, на вкус туринских корреспондентов, отличались чрезмерным уровнем шума, из-за склонности делегатов кричать друг на друга, и, опять же к их удивлению, казались уж очень далекими от выполнения задач духовного пробуждения генуэзского пролетариата к революционной борьбе. При этом некоторые результаты в организации труда и дисциплине, достигнутые комиссией в течение четырех дней самостоятельного управления фабрикой, можно было назвать многообещающими: например, были очень тщательно отлажены рабочие смены и регулярные консультации с техническими специалистами и инженерами. Подытоживая свой обзор, Вильонго и Тольятти констатировали, что, приехав почерпнуть и засвидетельствовать полезные практические моменты захвата предприятия товарищами из Сестри, они столкнулись с привычными проблемами отсутствия пролетарского единства и незрелости классового сознания.
