В следующем номере «Совета» Бордига язвительно отвечал, что очень ценит упорный труд Грамши и его товарищей по «Новому порядку» над углублением познаний в области теории Маркса, но что результаты пока можно констатировать лишь удовлетворительные, а промахи и принципиальные ошибки в избранной тактике налицо. Вся работа «Нового порядка» над созданием и совершенствованием рабочих советов на фабриках Турина не имела никакого отношения к коммунистической революции. Идеалисты Грамши, Таска, Тольятти до сих пор считали революцию в России «чудом человеческой воли», в то время как Бордига не уставал настаивать на том, что она была предопределена внутренними противоречиями капиталистической системы. Отсюда все дальнейшие расхождения. Туринцы сводили коммунистическую революцию к волевому усилию, а конкретно к созданию новых представительных органов пролетариата, советов, чьей основной задачей был контроль над процессами промышленного производства. Модель, возможно вполне пригодная для эффективной реализации при социалистическом обществе, согласно Бордиге, была лишена какого-либо смысла до революции. Коммунистическая экономика – это единая централизованная, гармоничная система удовлетворения общественных потребностей, которая появится после освобождения производительных сил от навязанных капиталистами процессов повышения стоимости. Она не может состоять из псевдокоммунистических островков, населенных рабочими коллективами отдельных предприятий с узкой специализацией, присвоившими себе частные средства производства и торгующимися друг с другом за сырье или ниши сбыта готовой продукции. Эгоистичные интересы отдельных коллективов автономных предприятий неизбежно вступят в противоречие с коллективными интересами революционного движения пролетариата. Он приводил примеры отдельных российских фабрик, которые в течение первого года после революции создавали препятствия перед реализацией коммунистических мер в экономике. Бордига подчеркивал, что коммунистическая революция может быть осуществлена только партией, этим коллективным мозгом, отвечающим за жизнедеятельность организма человеческого общества в целом и рабочего класса в частности. После революции все полномочия могут быть переданы советам, ответственным перед избирающими их массами за выполнение партийной программы. Ни в коем случае они не могут состоять из цеховых старост, несущих ответственность только перед своими сотрудниками.
Он терпеливо объяснял, что капиталистическая экономика в целом держится на трех столпах: земельной ренте, процентах с банковского капитала и прибылях автономных предприятий. Эксплуатация человека человеком заканчивается только с упразднением этих трех источников экономической власти. Захват предприятий рабочими кооперативами или артелями для самостоятельного управления лишь продлевает и, возможно, в чем-то даже совершенствует капиталистическую систему. При капитализме прибыль от сбыта выпускаемой продукции учитывается в актив предприятия, а затраты переменного капитала на производство, включая рабочую силу, в пассив. Капитализм будет сохраняться до тех пор, пока будет сохраняться двойной бухгалтерский учет отдельного предприятия. При коммунизме отдельное предприятие, как автономная единица, перестает существовать и, следовательно, вся эта двойная бухгалтерия сменяется гораздо более простой системой учета продукции, «известной человечеству еще с тех пор, как первый троглодит вылез из пещеры, чтобы собрать ровно столько кокосов, сколько у него было товарищей в пещере». Даже если предположить достижение социализма в отдельных секторах высшей стадии, о которой мечтали все коммунисты, – когда каждый сможет получать по своим потребностям, – то оно может произойти только там, где исчезнет финансовый баланс предприятия, а учет производимой продукции будет осуществляться в простых физических единицах измерения, таких как масса, мощность, количество лошадиных сил или механической энергии. В такой перспективе кипучая деятельность «Нового порядка» в Турине в самом деле представала в лучшем случае как бессмысленная растрата сил во имя мелкобуржуазной утопии.
Вот так безжалостно Бордига расправлялся с мечтой Грамши.
