В это время на улицах Турина, Генуи и Милана уже лилась кровь и в перестрелках между рабочими дружинами и силами правопорядка гибли люди. В Болонье бои шли между красной гвардией и фашистскими группировками, первыми начавшими здесь поджоги социалистических учреждений, народных домов, штаб-квартир профсоюзов. Именно в округе Болоньи и Феррары, как нигде, фашистскую реакцию подпитывали агрессивные настроения местных фермеров, вчерашних крестьян, вроде тех, кого в России нынче звали кулаками, не так давно выкупивших землю по мелким участкам у крупных латифундистов. Социалистическая администрация этих округов придерживалась очень жесткой и агрессивной фискальной политики в отношении новых мелких собственников, вынуждая их раскошеливаться на общественные нужды. Захват промышленных предприятий рабочими напугал их, а когда им показалось, что батраки собираются то ли спалить, то ли занять несколько сыроварен и ферм, они развязали кампанию беспрецедентного насилия, призвав на помощь безработных ветеранов, примкнувших к движению Муссолини. Зачастую это были головорезы из штурмовых отрядов «ардити», те, кто на фронте при Изонцо, не выдержав затяжной окопной войны, шли с кинжалами на прорыв вражеских заграждений из колючей проволоки, чтобы схватиться с австрийцами врукопашную. Судеб фронта или, тем более, военных и внешнеполитических задач королевства они своей отвагой, само собой, не решили, и родина не признавала за ними каких-то особых заслуг. Вот теперь они и рыскали по округе, вместе с заплатившими им лавочниками и фермерами, устраивая адресные облавы на врагов. Социалистов, выступавших сначала против вступления Италии в войну, а потом, вслед за русскими большевиками, и за революционное пораженчество, они ненавидели еще больше, чем позабывшее о них государство. Окружив дома социалистов, они вызывали их на улицу под угрозой сожжения всей семьи в доме. Если жертвы, дрогнув, выходили на улицу, их жестоко избивали и, привязав к дереву, бросали в какой-нибудь глуши, предварительно напоив касторовым маслом, чтобы они потом сутками мучились затяжными приступами поноса. А когда в красной Болонье был избран мэр из социалистической партии, все сельские банды округа протрубили общий сбор, «чтобы сорвать красную тряпку с башни Азинелли». В ходе инаугурации мэра между красной гвардией и фашистами началось массовое побоище, переросшее в перестрелку. Когда раздались первые выстрелы, а социалисты заперлись в здании мэрии, на центральной площади началась паника. Выяснилось, что средневековые ворота, служившие выходом с площади, заперты. Десять социалистов, укрывшихся во дворике ратуши, погибли от взрыва осколочной гранаты.
Черное двухлетие началось в Италии вслед за красным, но оказалось лишь прелюдией к черному двадцатилетию.
Лидеры Конфиндустрии, у которых на целый месяц была отнята их собственность, не оценили уступчивости Д'Арагоны. Они категорически отказывались принимать условие о рабочем контроле в вопросах найма и увольнения, оплачивать трудодни за период захвата фабрик и открыто заявляли о намерении выявить и наказать виновных активистов. Джолитти потратил немало усилий, чтобы убедить их в том, что урегулирование на условиях ВКТ на деле является их общей колоссальной победой над подрывными элементами. Движение захвата фабрик рабочими не могло закончиться иначе. На деле оно представляло собой лишь неизбежную временную помеху для существующего строя. Наивным рабочим и их неискушенным в реальной экономике вдохновителям стоило дать попробовать управлять предприятиями без капиталовложений, без технических специалистов, без банковских кредитов. Заключение мира между рабочими и предпринимателями на условиях ВКТ должно было стать откровенным щелчком по носу всем коммунистам Италии. Бесславный итог движения захвата фабрик стал для рабочих гораздо более эффективным курсом лечения от всех иллюзий о рабочем самоуправлении, чем запреты и полицейские дубинки. Кроме того, Джолитти считал, что стране удалось избежать реальной опасности восстания и гражданской войны.
В конце сентября в средствах массовой информации был опубликован правительственный декрет об урегулировании трудового конфликта в металлургической промышленности. Рабочие получили повышение зарплат на четыре лиры в день, шесть дней отпуска после года работы и гарантии от увольнения без объяснения причин после трех лет работы на предприятии.
