В середине октября, сразу после выхода в свет декрета Джолитти и освобождения фабрик рабочими, Антонио Грамши и Амадео Бордига выехали в Милан, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию с местными сторонниками Коминтерна и участниками московского конгресса. На этой встрече было принято историческое решение об основании ИКП, либо через исключение реформистского крыла, либо через формирование коммунистической фракции и ее выход из ИСП. На следующем съезде партии в Ливорно был вынужденно реализован второй сценарий. Коммунистическая фракция под громкое пение «Интернационала» демонстративно покинула театр имени Карло Гольдони, где проходил съезд ИСП, и колонной прошествовала в другой городской театр, Сан-Марко, который тогда пустовал. Все участники откола были охвачены беспримерным энтузиазмом, кроме Грамши, который ходил за кулисами взад-вперед с озабоченным видом, заложив руки за спину. На сцене в это время был спонтанно организован первый учредительный съезд ИКП, генеральным секретарем которой единогласно избрали Амадео Бордигу. Затем был сформирован исполком, в который вошли Руджеро Гриеко из неаполитанской фракции, Умберто Террачини из Турина, Луиджи Репосси и Бруно Фортикьяри из Милана. Коминтерн на следующем конгрессе в Москве признал членство ИКП как коллективного кандидата, полностью соответствующего двадцати одному условию второго конгресса, и исключил ИСП.
Исполком ИКП сначала расположился в Милане, но вскоре переехал в Рим. Бордига и Гриеко взялись за управление основными региональными изданиями, включая «Новый порядок», Репосси были поручены все профсоюзные вопросы, в то время как Фортикьяри принял на себя командование подпольной вооруженной организацией партии. К тому времени подразделения красной гвардии с собственными схронами и арсеналами были сформированы во всех провинциях Италии. Когда пробьет час, они должны были сыграть решающую роль в вооруженном восстании, которое собиралась поднять ИКП. Примерно в это время на руководство коммунистической партии Италии вышел отставной капитан Витторио Амброзини, организатор и лидер первых фашистских группировок на Сицилии, недавно переметнувшийся на сторону левых штурмовиков из группировки «Ардити дель Пополо». Он предложил Бордиге возглавить эту организацию, чтобы начать полномасштабную гражданскую войну против фашистов. Грамши поддержал это предложение и посвятил ему две колонки в «Новом порядке». После кровавой бойни, произошедшей во время инаугурации мэра от ИСП в Болонье, Антонио считал фашизм самым отвратительным порождением реакции ультраконсервативных земледельческих кругов. В боевой антифашистской организации он увидел первую попытку рабочего сопротивления этой реакционной орде.
Мнение генерального секретаря Бордиги сильно отличалось. В прошлом он искренне уважал своего бывшего товарища Бенито Муссолини и не скрывал восхищения перед его талантами и энергией, когда тот еще занимал место главного редактора газеты «Аванти!». Они вместе боролись за исключение из партии франкмасонов, этих носителей либерально-демократических идеалов Просвещения, уводивших рабочих в сторону от классовой борьбы. Бордига, как и все, был поражен и разочарован отходом Муссолини от линии партии и резким разворотом к лагерю сторонников участия Италии в мировой войне. Данный разношерстный лагерь состоял тогда большей частью из революционных синдикалистов и творческой интеллигенции, влившейся в авангардное движение футуризма. Все они были заражены идеей прогрессивного значения войны одного народа, демократического и просвещенного, против другого, консервативного и авторитарного. В войне они видели путь к очищению и обновлению человечества. Этот вирус словно бы передавался воздушно-капельным путем от одного бестолкового говоруна другому, через крикливые собрания в душных помещениях и площадную агитацию перед сбитыми с толку прохожими в центре дремлющих городов. Князь Кропоткин после объявления войны писал из курортного Брайтона, что, будь он моложе, он защищал бы сейчас Париж и послереволюционную цивилизацию Франции от орды немецких гуннов. Его клич был подхвачен первыми фашистами Италии, которые, ссылаясь на прославленного русского анархиста, еще дальше раздули порочную динамику борьбы с «меньшим злом» в своем манифесте «революционного интернационалистического действия», выпущенном в Милане через пару месяцев после публикации кропоткинского письма.
Они призывали прогрессивную общественность Италии присоединиться к защите Франции от кнуто-германских империй Центральной Европы. Муссолини явно поддался воинственному обаянию этого манифеста. Бордига называл такое поведение иммедиатизмом – типичным симптомом хронической болезни политических активистов, когда они, не считаясь с научным подходом марксистской теории, стремятся ускорить события, переоценивая собственные возможности и личную роль в историческом процессе. Когда Муссолини основал новую газету и новую организацию, названную им революционной и фашистской, Бордига лично призвал к его бойкоту.
