Нити ярче серебра полностью

В небе над Аланте грохотали раскаты грома, сквозь свинцовые тучи то и дело высвечивались прожилки молний. Бьянка и ее банда выглядели невозмутимыми. Они пошли дальше, стуча кастетами и прутьями обо все, что попадалось им на пути: уличные фонари, витрины, замерший между станциями трамвай. Где-то вдалеке каждые несколько минут звонили колокола, зловеще предупреждая город о надвигающемся приливе. Все это создавало какофонию бури и насилия. Никто в толпе не заметил Эдея и Ио, невидимых нарушителей. Эдей указал вперед: Бьянка остановилась перед каким-то зданием.

– Выходи! Выходи, где бы ты ни был! – пропела она закрывающим входную дверь металлическим ставням. Внутри застонал какой-то механизм. Ставни приподнялись – и изнутри выскользнула фигура, быстрая и проворная, словно кошка. Коричневая кожа, седые кудри, «вдовья точка» между глаз.

– Здравствуй, Налисса! – с ухмылкой произнесла Бьянка. – Ты знаешь, зачем я здесь.

– Ты его не получишь. Он под моей защитой.

– Давно ли ты открыла приют для бездомных, Налисса? Точно не вчера и не позавчера, когда банды Илов ломились в твои двери, моля о помощи. Сколько трупов я найду на крыше твоего убежища?

Женщина стиснула зубы:

– Мы должны были защитить себя. Я и мои люди перегоняли алкоголь – мы не были готовы к войне, в отличие от вас.

– Войне? Взгляни-ка на лица моих людей. – Бьянка обняла одного из самых младших мальчиков и прижала его голову к своей практически шейным захватом. Тот испугался, но тут же смирился с таким обращением. – Дети. Дети тех, кому ты и все остальные трусы позволили умереть на своих крышах. Илы пропитаны красным, Налисса, и эта кровь на твоих руках.

– Я их не убивала.

– Но и не спасла. – Бьянка хищно склонила голову набок. – Я хочу, чтобы он покончил с этим. Считай это ссудой. Какую бы сделку ты с ним ни заключила, я заплачу вдвое больше, чтобы арендовать его услуги на день.

– Ты не получишь его, Бьянка. Нет, только через мой труп.

– Как скажешь.

Изящным взмахом своего железного прута Бьянка ударила женщину по голове.

Та камнем рухнула на землю. На мгновение вокруг нее расцвели красные частицы, а затем начали оседать на ее бездыханном теле, словно пепел от гаснущих углей. Бьянка крикнула вглубь здания:

– Нет нужды проливать еще больше крови! Отдайте его мне – и я обещаю, что не стану выламывать эту дверь и разрывать всех вас в клочья.

Словно вторя ей, прогремел очередной раскат грома: в клочья, клочья, клочья. Ответ работников винокурни не заставил себя долго ждать. Ставни, скрывающие дверь, приподнялись, и через узкое отверстие чьи-то руки грубо вытолкнули человека. Люди Бьянки подняли его со скользкой мостовой.

Ио натянула Полотно, но ничего не появилось: ни серебряных нитей, ни света. Это не ее сон. Это воспоминание Бьянки, и она видит его именно глазами Бьянки. Ио никак не могла изменить его или на что-то повлиять. Ее охватила тревога. Она не могла ничего здесь контролировать – у нее нет возможности выбраться, если что-то пойдет не так.

Обстоятельства складывались довольно печально.

– Константин Федоров, – прошептал Эдей, с прищуром поглядывая на круглое лицо и седые волосы мужчины. Первая жертва духов – рожденный чернобогом, пограничник.

Бьянка подошла ближе и прижала железный прут к его груди.

– Константин, дорогой, почему так долго? Мне нужна твоя помощь, чтобы покончить с этим.

– Я тебе не нужен, – возразил тот. – Ты и твои люди справитесь самостоятельно.

– Так думали и другие предводители банд, а теперь их тела стынут на крышах. – Бьянка легонько постучала по его челюсти кастетом. – Нет, если мы хотим покончить с этим, нам нужны твои силы, Константин.

Рожденный чернобогом, потомок росских богов-близнецов тьмы и света, Федоров мог расставлять вокруг определенной местности невидимые границы. Если кто-то пытался пересечь границу, его разум затуманивался, зрение мутнело, а тьма уводила его назад, за пределы границы.

– Вперед! – закричала Бьянка, словно обезумевший маэстро.

Подростки повиновались и рассыпались по улице, Федоров тащился за ними. Пока они шли, Ио стала замечать на улицах следы печально известной бойни. Полузасохшие пятна крови на тротуаре и фонарях, брошенные перочинные ножи на земле, пулевые отверстия в стенах. На одном из арочных мостов лежало тело, руки и ноги безвольно свисали в пустоту.

Ио прошептала Эдею:

– Она когда-нибудь рассказывала тебе о Бунтах? О своем участии в них?

Он покачал головой, не сводя глаз с Бьянки.

– Ни разу. Она относится к обету «петушиного молчания» очень серьезно. Но кое-что я узнал: одна из банд Илов стала нападать на аванпосты своих конкурентов – первой мишенью оказался контрабандный бизнес Бьянки в Модиано. Ее люди бежали по крышам Илов, умоляя о помощи, но никто не ответил. Говорят, что на следующее утро кровь капала с каждой крыши и с каждого моста. Другие банды нанесли ответный удар. Разразилась полномасштабная война за территорию с десятками жертв. Поначалу полиция пыталась вмешаться, но, потеряв часть своих людей, сдалась.