– Вы можете проткнуть пузырь, чтоб он лопнул, намеренно, после того как обеспечите другую реакцию на обвал, который последует далее. – Я указал поднятым пальцем через плечо, где находился аптаун. – Если ликвидность зависит от стабильно поступающих платежей от простых людей, а это так и есть, то систему можно обрушить в любой момент – достаточно лишь, чтобы люди перестали платить. За ипотеку, за коммуналку, за медстраховку. Взять и перестать – всем в одночасье. Назвать это Одиозным днем невыплаченных долгов, или всеобщей финансовой забастовкой или заставить папу римского объявить Святой год – он может сделать это когда захочет.
– А у людей не возникнет из-за этого проблем? – осведомилась Амелия.
– Самих людей будет слишком много. Нельзя посадить всех. Поэтому, по сути, власть все равно останется за людьми. За ними все преимущества. И вы же председатель Союза домовладельцев, верно?
– Да.
– Так вот подумайте: что делают союзы?
Теперь Шарлотт улыбнулась мне, ее глаза просияли.
– Устраивают забастовки.
– Именно.
– Мне это нравится! – воскликнула Амелия. – Классный план.
– Может сработать, – подтвердил высокий квант и посмотрел на друга: – Что думаешь? Одобряешь?
– Да, черт возьми, – ответил мелкий. – Я бы их всех поубивал.
– И я! – поддержала Амелия.
Шарлотт рассмеялась. Затем подняла чашку и задержала передо мной, я поднял свою, и мы чокнулись. Обе чашки были уже пусты.
– Еще вина? – предложила она.
– Оно ужасное.
– Это значит «да»?
– Да.
В начале 1904 года на Кони-Айленде три слона вырвались из своего загона и сбежали. И одному только богу известно, зачем! Одного нашли на следующий день на Статен-Айленде, из чего следует, что он переплыл Лоуэр-Бей, а это не менее трех миль. Знали ли мы до этого, что слоны умеют плавать? И знал ли об этом этот слон?
Остальных двух больше не видели. Приятно думать, что они скрылись в жидких лесах Лонг-Айленда и дожили там свои жизни, как толстокожие йети. Но слоны склонны держаться вместе, а значит, скорее вероятно, что те двое уплыли вместе с тем, которого нашли на Статен-Айленде. Это уже не так приятно – представлять, как они все вместе одухотворенно перебирали лапами по-собачьи, двигаясь сквозь ночь на запад, и самый слабый ушел вниз с дозвуковым криком, а за ним и следующий. И пропали в воде. И они знали, что судьба могла быть еще хуже. А выживший, наверное, выбрался на ночной пляж и, встав там, дрожал и дожидался восхода.
Амелия несколько дней толкалась по Нью-Йорку, слишком сердитая и отвлеченная, чтобы заниматься чем-либо другим. Поначалу ей нравился этот Франклин из Мета, симпатичный мужчина, но потом она решила, что он простофиля, и он перестал ей нравиться. Она встретилась с парой друзей и обсудила какие-то проекты со своими продюсерами, но ее ничего не привлекло, и все согласились с тем, что ей не стоит сейчас вести развлекательную передачу об искусственной миграции, когда главная ее мысль – переловить и пересажать за решетку всех членов Лиги защиты Антарктики.
– Амелия, прекращай это, – сказала Николь. – Если не можешь отделаться от этих чувств, то хотя бы перестань об этом говорить.
– Но мои зрители знают: я говорю то, что чувствую. Именно поэтому они смотрят мое шоу. А сейчас я переживаю посттравматический стресс.
– Я знаю. Значит, тебе нужно перестать это чувствовать.
– Но я чувствую то, что чувствую.
– Ладно, я поняла. Тогда давай сделаем так, чтобы ты почувствовала что-то другое.
