Нюрнберг вне стенограмм полностью

Во время Первой мировой войны Шахт в 1915 году был призван на службу, но его использовали по специальности, и некоторое время он провел в экономическом управлении Бельгийского генерал-губернаторства, где заведовал банковским отделом и занимался вопросами взыскания контрибуции (он инициировал создание особого банка-эмитента, через который они должны были поступать оккупационной администрации). В 1916 году он вернулся к мирной жизни и стал членом правления, а затем директором и совладельцем частного Nationalbank für Deutschland (Национальный банк Германии; NBfD). Деятельность Шахта очень скоро принесла ему известность в финансовых и промышленных кругах, где его не без основания стали считать выдающимся профессионалом-финансистом.

После окончания Первой мировой войны в 1919 году Шахт принял участие (в т. ч. деньгами) в создании Германской демократической партии, хотя при этом сам оставался приверженцем монархических взглядов (но он был реалистом и понимал, что реставрация монархии невозможна). В ноябре 1918 года Шахт был одним из соучредителей леволиберальной Немецкой демократической партии (DDP), но в мае 1926 года вышел из партии, поскольку та поддержала экспроприацию имущества германской аристократии. В 1922 году он провел одну из своих блестящих финансовых операций: объединение своего NBfD и Darmstädter Bank für Handel und Industrie (Дармштадтский торгово-промышленный банк) в Darmstädter und Nationalbank KgaA («Дармштадтский и Национальный банк»). Появившийся в результате слияния Danat-Bank стал одним из крупнейших частных финансовых учреждений Германии, а Шахт, ставший теперь уже его совладельцем и членом правления, т. е. уже и де-юре вошел в число ведущих финансистов Веймарской республики.

Но Шахту были слишком узки рамки частного бизнеса, его финансовый талант требовал более грандиозного поля деятельности. Тем более что финансовая ситуация в Веймарской республике настоятельно требовала прихода финансового волшебника – в противном случае система обещала рухнуть, погребя под своими обломками нарождающуюся республику. В этой критической ситуации Шахт 12 ноября 1923 года был назначен имперским комиссаром по валютному обращению (Reichswährungskommissar). Предложенный им план финансового оздоровления был осуществлен в 1923 году, и его главной составляющей стало введение 15 ноября т. н. рентной марки (Rentemark). Несмотря на все сомнения скептиков, он сделал невозможное – в кратчайшее время остановил гиперинфляцию[125] и стабилизировал денежное обращение.

22 декабря Шахт вполне закономерно занял пост президента Имперского банка (Reichsbank), одновременно 7 апреля следующего года он возглавил Наблюдательный совет Deutschen Golddiskontbank (Немецкий золотой дисконтный банк), который был создан по его предложению для поддержки конвертируемости рейхсмарки. В 1926 году Шахт, разочаровавшись в левых либералах, которые, на его взгляд, слишком безрассудно расходовали государственные средства, начал укреплять связи с национальными и консервативными кругами. Требование Шахта к немецким банкам сократить кредиты на фондовом рынке спровоцировало 13 мая 1927 года «черную пятницу» на Берлинской фондовой бирже: фондовый индекс Имперского статистического управления рухнул за один день на 31,9 %.

В феврале – июне 1929 года он возглавил германскую делегацию на конференции экспертов по репарациям в Париже, где осуждался «план Юнга», предусматривавший некоторое снижение репарационных платежей, но при этом увеличивал рассрочку до 59 лет, ставя германскую экономику под контроль США. Главной задачей «плана Юнга» была защита интересов американских компаний, развитие которых тормозилось из-за слишком большой величины выплат и репарационных налогов. Шахт же в интересах германской экономики настаивал на отмене или по крайней мере резком снижении размеров репараций. Однако Великобритания и Франция заранее договорились, что будут настаивать на ежегодных выплатах в размере 2 миллиардов рейхсмарок, на что Шахт предложил снизить сумму до 1,37 миллиарда, да и то при условии возвращения Германии ее колоний. В конце концов берлинское социал-демократическое правительство дало указание Шахту согласиться на условия победителей. Он выполнил приказ, но впоследствии отказался нести какую-либо ответственность за «план Юнга». В октябре 1929 года Шахт принял участие в совещании экспертов по подготовке создания Банка международных расчетов (БМР), через который должна была осуществляться выплата репараций.