Большие проблемы для немецких адвокатов представлял тот факт, что процесс велся не по классической европейской процедуре, а с большими элементами англосаксонской. Большинство защитников были не готовы к тому, что судьи активно участвовали в процессе и могли задавать вопросы, свидетели были обязаны отвечать, а перекрестный допрос – наверное, самый зрелищный элемент англосаксонских судов – был им абсолютно незнаком. Они, конечно же, получили доступ к документам процесса и имели возможность пользоваться услугами Центра обработки документов во Дворце правосудия в Нюрнберге, где могли получить копию представленных на суде документов. Однако скорость выдачи копий зависела от загруженности сотрудников центра (а их было всего пять) и в ряде случаев могла затянуться на неделю. К тому же данные о запросе того или иного документа, как и вызов любого свидетеля, изначально становился известным представителям обвинения, что полностью исключало какую бы то ни было неожиданность (как, например, советскому обвинению удалось произвести фурор с вызовом генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса).
Общаться с подзащитными адвокаты могли либо в зале суда в перерывах – но это просто переброситься парой слов, – либо в особом помещении Дворца правосудия, которое получило пафосное название Центр для посетителей подсудимых. На самом деле это была стандартная для подобных заведений комната, где подсудимые/заключенные были отделены от посетителей проволочной сеткой (позднее – толстым стеклом). Заведующая этим центром – американка Эмма Доротея Хайнес (Haynes; 1907–1984), на тот момент Швабенланд – была довольно интересной личностью. Она родилась в Портленде (штат Орегон) в семье немецкого пастора, перебравшегося в США в 1891 году. Она с отличием окончила Колорадский университет в 1927 году, в 1930–1931 годах стажировалась в Университете Браслу, а затем работала учительницей старшей средней школы. В 1945 году ее командировали в Нюрнберг в качестве переводчика в Германии во время Нюрнбергского процесса. Здесь она познакомилась со своим будущем мужем, судебным репортером из Чикаго Томом Хайнесом и после вступления в брак в 1948 году сменила фамилию. Она и отвечала за порядок во время общения адвокатов с подзащитными. Кроме того, именно через нее адвокаты отправляли свои письма родственникам за границу – как и все граждане оккупированной Германии, такого права они не имели.
Также отметим, что защитники работали в Нюрнберге отнюдь не на общественных началах, хотя с оплатой их услуг и были определенные проблемы. В начале процесса им организаторами (т. е. решением Трибунала) был выплачен аванс в 4 тысячи марок. После этого процесс начался, и судьям стало явно не до столь мелких и незначительных, с их точки зрения, вопросов. В результате об оплате труда адвокатов благополучно забыли, а местные оккупационные власти совершенно не собирались брать на себя дополнительные финансовые обязательства. У многих адвокатов своих сбережений не было, и вскоре у них начались проблемы. Последовала долгая переписка, и 17 февраля финансовая дирекция Союзной контрольной комиссии согласилась принять на себя обязательства по финансированию текущих нужд процесс. 19 февраля в распоряжение Трибунала были предоставлены необходимые средства и защитники получили 5 тысяч марок (в июле им выплатили еще по 7 тысяч).
Перед тем как перейти непосредственно к личностям адвокатов, отметим, что в нашей стране при публикации материалов Нюрнбергского процесса речи защитников были опубликованы в 5-м и 6-м томах сборника документов[43]. Более полное издание появилось почти через полвека[44].
