— Я сослался на больную голову, — рассказывал он, выкладывая на столик у дивана всевозможную еду. — Вот кому-то повезло; ведь мне в этом году полагалось место на сцене, теперь его займёт кто-то другой. — На экране в этот момент возникла сцена во всём её великолепии. Десятки пожилых господ в смокингах теснились на стульях, поставленных вплотную, женщин среди них были единицы. Репортёр приглушённо объяснял, что это главным образом члены голосующих организаций, но были среди них и некоторые нобелевские лауреаты прежних лет. На переднем плане слева — ряд пустых, обитых красным бархатом кресел для новых лауреатов, справа — широкие, богато украшенные сиденья, на которых займёт свои места королевская семья. Примерно посередине стоял пюпитр для выступающих, а на балконе сверху, за украшенной цветами балюстрадой, теснился Королевский шведский филармонический оркестр. — Хочешь пива?
— Лучше не надо. — ответил я.
Ганс-Улоф метнул в мою сторону быстрый взгляд.
— Ах да, ты же вчера вечером… Но, судя по виду, ты всё хорошо перенес.
Я пожал плечами.
Когда пробило половину пятого, раздалась барабанная дробь, традиционно возвещая о появлении королевской семьи. Все в зале встали. Они вышли на сцену через боковой вход — король Карл XVI Густав, королева Сильвия, кронпринцесса Виктория, принцесса Лилиан, принц Карл Филип и принцесса Мадлен. Когда они подошли к предназначенным для них стульям, барабанная дробь без паузы перешла в национальный гимн.
Следующим пунктом программы был выход нобелевских лауреатов. Они вышли на сцену сзади через средний проход между двумя стоящими полукругом группами, их сопровождали две девушки с повязками через плечо в национальных цветах Швеции.
Камера, казалось, была особенно привязана к Софии Эрнандес Круз, единственной женщине среди лауреатов. На ней было ослепительное чёрное вечернее платье, и она так гордо несла голову, как умеет только испанка, где бы она ни жила, даже в Швейцарии.
Ганс-Улоф рывком подался вперёд, нагрёб пригоршню орехов.
— Как ты думаешь, она догадывается, кому на самом деле обязана своей премией?
— Она это знает, — сказал я.
— Почему ты так уверен?
— Потому что я ей рассказал.
Ганс-Улоф перестал жевать и с полуоткрытым ртом, полным полупережеванных орехов, и исключительно глупым выражением лица посмотрел на меня, потом быстро всё проглотил и спросил:
— Что-что?
— На самом деле я вчера вечером не пьянствовал, — объяснил я. — Я был в Гранд-отеле. Я проник в её номер, дождался её и рассказал ей всю историю. До самых мельчайших подробностей.
Отели — богатое поле деятельности для промышленных шпионов всех видов. Я тоже не раз добывал себе богатый улов в недрах комнат дорогих благородных пристанищ.
Принцип прост. За несколько дней до начала крупной деловой конференции нанимаешься в отель, где она должна состояться, уборщиком, подсобным рабочим или чем-то вроде того. Важно, чтобы эта работа была связана с доступом в комнаты постояльцев, то есть с обладанием генеральным ключом. Как только конференция начинается и все важные менеджеры собираются в конференц-зале, ты быстренько обыскиваешь их комнаты, перерываешь их письменные столы, просматриваешь их бумаги, вскрываешь их кейсы, копируешь данные из их ноутбуков и так далее. И когда тяжесть добычи становится почти непосильной, ты сказываешься больным и уходишь. Лишь через несколько дней администрация отеля спохватывалась, что ты давно не кажешь глаз. А когда они наконец обнаруживали, что в твоём личном деле не все в порядке с документами, тебя уже и след простыл.
Одно-единственное утро в такой ситуации могло оказаться урожайнее, чем два месяца нормальной работы. Не поддаётся описанию, насколько легкомысленно высокооплачиваемые менеджеры обходятся с информацией и документами, от которых зависит благополучие и процветание их фирм. Хорошо, если я находил закрытым один из десяти кейсов с документами в комнате отеля. Во многих случаях секретные меморандумы, проекты важных договоров или внутренние калькуляции валялись просто так, нередко разложенные на кровати, по стульям, или стопками громоздились возле унитаза. Комнатные сейфы — вскрывать которые на самом деле и не было времени, не говоря уже о сопряженных с этим затратах и шумах, — практически никогда не использовались. Справедливости ради следует добавить, что подобные сейфы задуманы для ювелирных украшений и бумажников. Для вещей, заслуживающих сохранности в профессиональной жизни, они в большинстве случаев оказываются маловаты,
