— Вопрос-то простенький, — хмыкнул Малой. — Конечно же, мы, как матерые диверсанты, изо всех сил постараемся не оставить после себя никаких следов. Чтобы никто даже догадаться не смог, куда мы направились. Чтобы они рыскали в разных сторонах. И чем больше будет этих сторон, тем больше шансов, что мы, как матерые диверсанты, успешно доберемся до пункта Б.
— Все так и есть, — кивнул Богданов. — Но как можно исхитриться не оставить никаких следов, когда вы знаете, что вас ищут? То есть проверяют и машины, и поезда, и всякий прочий гужевой транспорт, и все что угодно. Проверка транспорта — ведь это же первейшее дело, не так ли? И вы, как битые и тертые диверсанты, это прекрасно знаете. Неужто вы попретесь в пункт Б на попутном транспорте?
— Пожалуй, что нет, — в раздумье проговорил Малой. — Я бы, во всяком случае, не поперся. Это точно.
— Ну а на чем бы ты тогда поперся? — спросил Богданов.
— Ни на чем, — не сразу ответил Малой. — Если, конечно, к пункту Б не ведут какие-нибудь окольные дороги. Какие-нибудь дикие проселки.
— Не ведут, — сказал Богданов. — Об этом нам говорил Торгашев. Есть лишь одна дорога и еще медвежьи тропы. По которым, понятно, никакой транспорт не проедет. Даже гужевой. Ну и как же быть матерым диверсантам в этом случае?
— Только одно — идти из пункта А в пункт Б пешком! — заявил Малой.
— Именно так и есть, — сказал Богданов. — Они пошли пешком. Сквозь тайгу. Оттого и не оставили после себя следов. То есть не оставили следов на дорогах. А в тайге, я подозреваю, следы после них все же остались.
— Да, но до ближайшего пункта Б, то есть до Нижней Туры, добрых сто километров! — сказал Дубко. — А по тайге так еще и больше. В тайге прямых путей не бывает.
— Вот в том-то и дело! — хлопнул в ладоши Богданов. — И что из этого следует?
— А следует из этого то, что эти бегунки сейчас в пути, — сказал Дубко. — Много ли таежных верст они преодолели, мало ли, но до конечного пункта они пока еще не добрались. Вот что из этого следует.
— Вот именно! — Богданов еще раз возбужденно хлопнул в ладоши. — И в связи с этим наша задача — напасть на их таежный след, догнать их и обезвредить. Говорю же, все как обычно.
— Так что же мы здесь сидим и рассуждаем! — Импульсивный Малой вскочил со своего места. — Седлаем коней, да и в погоню! Шашки наголо! Чем раньше поскачем, тем быстрее догоним! Далеко уйти они не могли! У нас в запасе есть еще время!
— Погоди, — одернул Малого Дубко. — Есть у меня одна мыслишка… А что, если эти ребятки исхитрились и уже прошли бо́льшую часть таежного пути? И они уже на подходе к пункту Б? Может ли такое быть? Теоретически может. А если теоретически, то и практически тоже. И что из того может получиться? А получится вот что: даже если мы и нападем на их след и погонимся за ними во всю прыть, они все равно успеют раньше нас. То есть успеют раньше нас добраться до Нижней Туры и, быть может, даже сотворить свое черное дело. И какой, спрашивается, будет смысл от нашей таежной погони? Никакого…
Рассудительная речь Дубко произвела впечатление на всех остальных спецназовцев, даже на Малого.
— И что же ты предлагаешь? — спросил Малой.
— А вот что, — ответил Дубко. — Нам нужно разделиться. Одна половина пойдет по следам, а другая тем временем на быстроходном транспорте помчится в Нижнюю Туру. И постарается там встретить этих ловких ребятишек. Как вам мое предложение?
— А что? — поразмыслив, сказал Богданов. — Вполне подходящее предложение. Разумное. Попробуем взять тех ловких ребятишек в клещи.
— Вот это дело! — воскликнул Малой. — Мы сзади, мы же и спереди, и куда они от нас денутся! Александр, ты молодец! Умную идею ты выдал! Вот что значит преклонный возраст! Это возраст мудрости! Когда-нибудь и я буду таким же, вот увидите!
Все задвигались и заулыбались — будто и впрямь основная задача была уже выполнена, диверсанты пойманы, угроза ядерного взрыва или, может, какого-нибудь другого несчастья миновала. Лишь Соловей не улыбался и не двигался, а о чем-то напряженно размышлял.
— Я вот о чем хочу спросить, командир, — сказал он, и все умолкли и перестали улыбаться. — Когда мы их настигнем, что нам с ними делать? Ладно, если нам удастся скрутить их втихую, а если нет? Если они окажут сопротивление? Что тогда?
— Что тогда? — задумался Богданов. — Действительно, что делать тогда?.. Александр, как ты считаешь?
— Живыми их нужно брать, хотим мы того или не хотим, — сказал Дубко. — Хотя бы двоих, но — живыми. Потому что ты правильно сказал, командир, — здесь политика. Допустим, положим мы их всех рядышком. Дело нехитрое, да вот только не возникнут ли после такого дела какие-нибудь политические коллизии? Мне сдается, что возникнут. Вот начнут кричать где-нибудь на Западе: КГБ ни за что ни про что погубил четырех безвинных туристов! Ну и все такое… Боюсь, что будет большой международный скандал. Даже из-за одного убитого возникали войны, как учит нас история. А тут сразу четверо. Как бы нам из-за чрезмерного старания из огня да не угодить в полымя…
— Да, действительно, — крякнул Терко. — Может быть и такое…
