О том, насколько ужасен Тамур, стараюсь не думать. И еще я не рассказала Призраку об обрывке разговора, который подслушала в королевском парке. Магистри Селестина и Тамур – что их связывает? Какую бы ненависть я ни питала к мачехе, она еще и моя тетка. И что-то в этой истории явно не складывается.
Над особняком висит странная тишина. Небо хмурится, лениво наползают тучи, будто им некуда торопиться – скоро стихия обрушится на нас, но пока воздух неподвижен, даже слишком. Мы проходим сквозь ворота, и я понимаю, в чем дело – стихли все птицы. Похоже на дурное предзнаменование.
Идем по дорожке к парадной двери, а я разглядываю заросший сад. Сколько же времени прошло, что здесь все так заросло? Пытаюсь прикинуть, но особняк выглядит действительно запущенным. Совсем как апотека деда Мадьеса, замечаю я. Аккуратные кустики беллис с пушистыми розовыми гривами скрылись под мягкими волнами копривы и других трав, названия которых я не знаю.
Останавливаюсь на полпути и оборачиваюсь. Призрак, замыкающий наше шествие, замер еще у ворот и теперь озирается по сторонам. Бено вертит головой из стороны в сторону и словно бы принюхивается. У него потерянный взгляд. Я развожу в сторону кусты копривы, растущие по правую от меня сторону. Даже сквозь перчатки я ощущаю слабое покалывание, но оно не приносит боли, скорее напротив, воодушевляет меня, придает сил. Трава будто живая. Она откликается?
Тогда я решаюсь снять перчатку с левой руки, где нет кольца. Нахожу среди травы мягкую ярко-розовую шапочку циннии и касаюсь ее ладонью. В прошлый раз я выбежала отсюда в слезах, искренне считая, что причинила бабушке вред, что от меня одни несчастья. Но с того времени многое изменилось. Я до сих пор не знаю, почему могу выходить в Сферу или как именно это сделать, как пользоваться своими силами. Но я знаю одно – я не зло, я не могу им быть. Я спасла Молли, одним прикосновением уберегла ее от жуткого серебристого монстра. Сейчас я смотрю на лепестки цветка, и с ними ничего не происходит, все как всегда.
– Что случилось? – спрашивает Призрак.
– Все в порядке, – говорю я, поднимаясь. Он выглядит настороженным. – Просто здесь все не так, как в прошлый раз. Будто я не приезжала лет десять.
Призрак отводит взгляд, смотрит в небо, будто что-то может разглядеть за тучами.
– Идите в дом, – коротко велит он, будто видит то, чего не вижу я, хотя по логике все должно быть наоборот.
– А ты?
– Я пока осмотрюсь здесь.
– Хорошо, идем, королевский советник, – тяну я за рукав Бено, но он стоит, словно околдованный. Взгляд у него осоловелый. Он, как послушный ребенок, идет за мной, и я вспоминаю, как шла за отцом в Сколастику, полностью доверившись ему.
Сад заброшен, а дом? Я осторожно стучу в массивную деревянную дверь с резным узором. Почти все окна на этажах закрыты ставнями. Никаких признаков жизни. Мне становится тревожно: как я могла так долго быть в стороне? Почему я не пришла раньше?
Хочу толкнуть дверь, вдруг в доме так же пусто, как и в саду, но слышу скрип. Дверь приоткрывается, и из темноты сверкают два светящихся круга, в которых я спустя секунду узнаю очки деда Мадьеса.
– Хм… вам кого? – спрашивает он, видимо опять не узнав меня. С такой памятью мне бы отлично жилось. А может, так и есть, стремительно проносится в голове мысль. Я же не помню первые годы своей жизни.
– Деда, это я, Ирис.
Он молчит, оглядывая меня с ног до головы, будто не знает, стоит пускать меня на порог или нет.
– Ирис! – слышу я за его спиной энергичный голос. – Впусти ее уже, дурень! – Бабушка отпихивает старика от двери и распахивает ее настежь, немедленно обнимая меня. – Наконец ты пришла!
Как же я рада видеть бабушку! Живой, целой и невредимой!
Дед Мадьес ворчит и, крепко обхватив бабушкину руку своими цепкими длинными пальцами, возвращает ее внутрь дома.
– Лирия, ты совсем спятила! Ты еще слишком слаба!
Мое сердце неприятно подпрыгивает. Делаю шаг вперед, волоча Бено за собой. Обернувшись, вижу, что Призрака и след простыл. Куда он подевался?
– Заходи, милая, этот цепной пес мне и шагу ступить не дает! – жалуется бабушка на Мадьеса.
– Такие нынче времена. Каждый должен оберегать свой дом. А кто это с тобой, девочка? – спрашивает дед, поправляя очки.
– Ох, так это же малыш Бено! – восклицает бабушка, плотнее запахивая домашний бархатный халат. – Как вы оказались вместе?
– Мы вовсе не вместе, – говорю я, проходя в небольшую гостиную с камином.
Слабые язычки пламени танцуют за чугунной решеткой. Мебель здесь старенькая, но сделана из редкого белого дерева и украшена позолоченными звездами.
Малыш Бено? Мне так и хочется рассмеяться, если бы не мрачная, едва уловимая атмосфера напряженности, заполнившая особняк.
– Что здесь случилось? – спрашиваю я. – И как ты… как ты себя чувствуешь?
– Скажу сразу, дела у нас скверные. Нам о многом надо поговорить.
– А, кстати, где Нана? – спрашиваю я, озираясь по сторонам.
