– С ходу и не скажу, – отвечает бабушка, изумившись совсем немного. – Но, возможно, описание найдется в книге. Сейчас ее принесу. – Бабушка довольно ловко подскакивает с места и убегает в сторону кухни.
Я встречаюсь взглядом с насупленным Мадьесом. Он смотрит на меня из-под белых пучков бровей, и вовсе не дружелюбно.
– Вы не любите силомантов, – говорю я.
– Да кто ж их любит!
– А… хм… не скажете, почему сад перед домом так зарос? В прошлый раз…
– Да, дочка, в прошлый раз ты умотала отсюда, только пятки твои сверкали. Как ты Лирию с того света вытянула, не знаю и знать не хочу, но ночью сюда пришли чужаки.
Я покрываюсь ледяными мурашками:
– Кто пришел?
– Кто, кто! Пегас в пальто! И в рубашке с рюшечками. Поди ж мы знали бы кто! Проще бы во сто крат было. Наутро я и насажал тут копривы, да побольше. Она зло в дом не пускает. Она ему сама хвосты-то с ушами да пооткусывает.
– Значит, зло не пускает? – взволнованно говорю я. И вдруг вспоминаю, как остановился на пороге Призрак. Мог ли он обмануть меня? Ввести в заблуждение пустоголовую дурочку, которая и жизни-то не видела. А что, если он все придумал про Тамура? А что, если он сам – зло?
…во имя твое…
Бабушка приносит знакомую мне книгу «О растениях, животных, элементах и камнях». Это увесистый томик в потертом темно-бордовом переплете. От него веет древними знаниями и волшебством. Во все стороны, словно колючки ежа, из него топорщатся разноцветные картонные закладки, обклеенные лоскутами ткани.
Бывали у меня раньше счастливые дни. Я приезжала в особняк, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на «нормальную» жизнь. Нашу семью не назвать нормальной, но все же мне казалось, что за пределами Сколастики люди вольны сами решать свою судьбу. В такие дни, порой солнечные, но чаще всего дождливые, я залезала под лавку, где однажды обнаружила эту книгу. Не самый лучший тайник, ни разу. Но, наверное, бабушка считала, что ее дом – ее крепость и никто не станет искать в особняке, а тем более у нее на кухне запретные книги.
Книгу мне приходилось читать быстро, делая пометки в уме. Первые три раздела, довольно объемные в сравнении с последним, меня не сильно интересовали, чаще я их просто пролистывала, а вот камни… В камнях я находила утешение. Желтые страницы рассказывали о них с любовью, понятной мне. Изредка встречались красочные страницы, где камни были рассортированы по цветам и другим малоизвестным мне свойствам.
Только сейчас я заметила на корешке небольшую вмятину, в которую прекрасно легла бы подушечка моего большого пальца. Не успеваю подумать об этом, как бабушка берет с каминной полки канделябр с оплывшими свечами, которые не помешало бы поменять, переворачивает его и, ловко открепив донышко, достает мелкий прозрачный камушек. Она прикладывает камень к вмятине, и книга моментально преображается, увеличиваясь в размерах: в разделе «Камни» заметно прибавляется страниц.
– Смотри и учись, – щелкает пальцами бабушка.
– Но лучше не смотри, покуда не поздно, – фыркает дед Мадьес, что-то колдуя над стонущим в лихорадке Бено.
Все-таки я распахиваю глаза пошире. В книге не только добавилось страниц, сама бумага изменилась – теперь она гладкая, как шелк, а иллюстрациям позавидовали бы лучшие художники Малых Королевств. Драгоценные камни на картинках будто живые, так и хочется потрогать их. Вот бы и я умела… создавать такие книги.
– Не смотри на изображения слишком долго, – предупреждает бабушка, – страницы зачарованные. Красота камней опасна даже на картинках. Неискушенные могут любоваться ими часами, соцветиями… годами. Простому люду и вовсе лучше никогда не видеть магических камней. Даже силомант может стать рабом силоцвета, что уж говорить о простых смертных.
– Ой, прости, – вздрагиваю я, часто заморгав. Вопросов, как всегда, больше, чем ответов.
Аккуратно пролистав несколько страниц, каждую из которых я бы и впрямь разглядывала вечность, бабушка останавливается на огромном камне со множеством разноцветных граней.
– Прочти, – велит она.
– Нана? – оторвавшись от книги, спрашиваю я. Бабушка кивает в ответ.
– Я создала ее очень давно, мне было еще меньше твоего. Лет пятнадцать-шестнадцать, думаю. Обычно после четырнадцати сила дает о себе знать. Но каких только случаев не бывает. Взгляни только на малыша Бено.
Он ворочается на диване в своем коконе из веревок.
– Зачем вы его связали?
