– Я не смогу… – тихо шепчет принцесса. – Ирис, я не смогу.
Мы делаем еще несколько шагов вперед, пока Витриция не останавливается у самой кромки воды. Она разворачивается ко мне лицом и стискивает так крепко, что мне хочется взвизгнуть. Но я молчу.
– Что с вами? – спрашиваю я.
– Я боюсь воды, – отвечает принцесса, вся дрожа. – В детстве я чуть не утонула в озере, и теперь… – Она отводит взгляд.
Витриция ничего не просит, но я понимаю все сама. Она принцесса, ей нет необходимости просить.
– Так может, и не купаться вовсе? – тихо спрашиваю я, вглядываясь в туман. Трава пропитывает влагой мои атласные туфли.
Витриция сердито вздыхает:
– Глупые традиции! Так не выйдет. Мне поверят, если только принести очередной рог единорога, который, если верить слухам, можно найти на дне.
– На дне? – сглатываю я застывший в горле ком.
– Какой позор! – сокрушается принцесса, закрывая лицо руками. – Все они стоят там и ждут нас.
Я сама не понимаю, зачем говорю это.
– Тогда давайте поскорее покончим с этим. – Я дрожу, но уже не от холода. Мне совсем не нравится этот туман. Не говоря уж о том, что я не умею плавать. – Но сперва нужно намочить ваше платье… и волосы.
Витриция остается на берегу, скрытая туманом, я же ступаю в воду. Неконтролируемая дрожь охватывает все мое тело, я ничего не могу с этим поделать. Ноги скользят на крупной гальке, которой выстлано дно. Может, я найду рог единорога где-то на берегу и не придется заходить далеко? Иду, шаг за шагом, потихоньку переставляя ступни.
Эй, камушки! Ну где же вы, когда вы так нужны. Мне бы сейчас вовсе не помешал Свет. Да и хитиновый авантюрин с его панцирем и чарами смелости. Но наша связь нарушилась, и я сама не знаю, почему.
Платье намокает по низу, тяжелеет. Я не смогла заставить себя снять его – я же ненадолго, туда и обратно. Зайду еще немного, нырну на дно и возьму рог. А потом наутек.
Я даже не вижу воды, лишь ощущаю ее холодные поцелуи.
Стоя по колено в воде, я оборачиваюсь, но Витриции не видно. Туман словно движется вокруг меня, скрывая то, что я не захотела бы увидеть при свете дня.
То и дело на моем пути вырастают огромные валуны, которые я сперва принимаю за чудищ, но это лишь обкатанные водой и временем камни. Вода доходит мне до пояса, но я иду дальше. Уговариваю себя остановиться и нащупать на дне заветный рог. Витриция утверждает, что их здесь множество.
Наконец я замечаю слева от себя шевеление, которое не спутаешь с игрой воображения. Среди молочной белизны проступает очертание силуэта. И два горящих глаза. Не успеваю я вскрикнуть, как существо бросается ко мне. Я успеваю прыгнуть за валун, прижимаясь щекой к его влажной холодной поверхности. Дышу часто-часто.
Что это? И главное – как от этого убежать? Я запоздало понимаю, что даже если бы отважилась бежать, то не знала бы куда. От страха я совершенно потеряла чувство пространства.
И вот уже за спиной я слышу фырчание. Ничего не остается, как обернуться. Посмотреть чудищу в налитые кровью глаза. Из лошадиной морды вырываются клубы чернильного дыма вместе с невероятной вонью. От существа разит, как от помойной крысы. Всего за одно мгновение я успеваю разглядеть создание целиком, будто это последнее воспоминание в моей жизни.
Голову этого гигантского белоснежного коня венчает закрученный серебристый рог, густая грива струится волнами, смешиваясь с белизной тумана.
– Единорог… – выдыхаю я, поняв, что за существо передо мной. Настоящий живой единорог! И безумно агрессивный.
Он бьет серебряным копытом по воде, посылая по сторонам брызги. Опускает голову, нацеливая в меня острый, как меч, рог, а я зажмуриваюсь, потому что не вижу иного выхода.
Но вот по телу бежит легкая дрожь. Я чувствую силу – не знаю как, просто мое тело словно откликается на нее. Открыв глаза, вижу перед собой фиолетовое мерцание.
Призрак! Он здесь! Меч в его руке горит холодным пламенем, сдерживая натиск взбеленившегося единорога. И вот я уже не могу разобрать, где кто. Черный плащ, белая грива… Все перемешалось. Рука в перчатке крепко держит серебряный рог, тянет на себя. Алые глаза создания увлажняются, ему больно.
И отчего-то я не могу это больше терпеть.
– Эстеро! Стой!
И оба замирают.
Я снова переступила опасную черту, использовала то, чего не понимаю. Мои камни молчат, но сила рвется изнутри. Как такое возможно? Я – это больше не я. Медленно отталкиваюсь от камня и бреду сквозь воду к застывшему единорогу и его всаднику. Они и сами похожи на камни, на изваяния в Сколастике.
Провожу ладонью по морде единорога, касаюсь его влажного носа. Заглядываю в глаза, наполненные невыразимым страданием и печалью. Что за тоска гложет этого зверя? Должна ли я задумываться об этом? Не проще ли сорвать рог с его головы и тем самым лишить его сил и жизни? Откуда я знаю это, мне неведомо. Но пробуждается во мне нечто глубинное, нечто жуткое.
Понимаю, что мои губы искривляются в усмешке.
– Отпусти его! – приказываю я Призраку, и тот немедленно убирает руку с головы зверя. Лицо Лорда-Призрака белое, как этот туман, что обступил нас со всех сторон.
